Полночная страсть

Антония знала, что, доставив Касси домой, даст волю слезам, в которых выплеснет всю ярость и разочарование.

— Ты и впрямь собираешься застрелить меня? — будничным тоном поинтересовался Рейнло.

Антония метнула на него презрительный взгляд.

— Следовало бы. — Она немного помолчала. С каждым мгновением ей все труднее удавалось скрывать отчаяние. Решимость придала ей сил. — Я пристрелю тебя, если ты посмеешь приблизиться к Касси.

Мерзавец имел наглость улыбнуться.

— А как насчет тебя? Могу я приблизиться к тебе?

Антония сжала губы, борясь с желанием закричать.

— Только если захотите получить пулю в ваше черное сердце, милорд.

Когда они в последний раз были вместе, Антония называла его Николасом. Теперь она никогда больше не произнесет его имени. Она желала всей душой никогда больше не встречаться с ним.

Даже потерпев поражение, Рейнло держался с неподражаемой дерзостью.

— Ты не оставишь мне лошадь? Ты уже доказала, что сила на твоей стороне.

— Я сохранила вам жизнь. Вам следовало бы поблагодарить меня за это.

— Тони, он похитил меня только потому, что мой отец обесчестил его сестру, — торопливо выпалила Касси.

Антония смерила суровым взглядом мужчину, в объятиях которого провела незабываемую волшебную ночь.

— Ваша невинность в обмен на честь его сестры?"

"Рейнло не ответил. Возможно, ему хватило ума понять, что любое оправдание, какое бы ни нашла для него Касси, ему не поможет.

— Его сестра родила мертвого ребенка, — с жаром заговорила Касси. — Это так ужасно.

Антония не сводила взгляда с лживого лица Рейнло. В ее голосе звучала сталь.

— Если это правда, значит, маркиз Рейнло ничем не отличается от Годфри Демареста. Оба готовы ради сиюминутного удовольствия разрушить жизнь любого, кто встретится на их пути.

Наступила зловещая тишина. Антония испытала мстительное удовольствие, заметив, как побледнел Рейнло.

Она почувствовала, как к горлу подступила тошнота, рот наполнился горечью. Смотреть на Рейнло было невыносимой пыткой. Антония хлестнула лошадей и уехала не оглянувшись.

Рейнло стоял неподвижно под палящим солнцем, глядя вслед уносящейся двуколке. Он не обольщался надеждой, что Антония смягчится и вернется за ним. Более того, он отлично сознавал, как близок был к тому, чтобы получить пулю в лоб.