Полночная страсть

Она вернулась Ирландию и приняла постриг.

Николас не сомневался, что ее заставили стать монахиней.

Он немедленно написал сестре, пообещав привезти ее домой, однако та категорически отказалась, пожелав оставь все как есть. Николас написал снова, умоляя Элоизу покинуть монастырь, но ответное письмо, еще более упрямое решительное, чем первое, убедило его, что все просьбы — тщетны. Мучительный стыд заставил Элоизу поверить, будто она заслуживает наказания. О, Николас тотчас узнал это чувство. Тот же стыд терзал и его самого, не сумевшего отомстить за сестру.

С тех пор Элоиза писала брату каждую неделю. Она рассказывала о повседневных мелочах монастырской жизни и о других монахинях. Вспоминала их с Николасом детство, упоминая лишь о событиях, предшествовавших появлению Демареста в доме. В каждой ее строке сквозило благородство и душевная щедрость.

Каждое ее письмо наносило Рейнло новую кровавую рану. Каждое письмо напоминало: «Ты поклялся отомстить Демаресту, но даже пальцем не пошевелил, чтобы сдержать слово».

"С тяжелым вздохом Николас натянул поводья, заставляя лошадей замедлить бег. Замкнувшаяся в холодном молчании Касси настороженно замерла, глядя на него со смесью неприязни и испуга.

— Что вы делаете?

Рейнло развернул экипаж в сторону Лондона. Они отъехали не слишком далеко, и Кассандра успела бы вернуться на Керзон-стрит до наступления темноты.

— Везу вас домой.

Глава 28

Направляясь к выезду из города, Антония гнала жеребца во весь опор. Она знала: Рейнло скорее всего намерен укрыться в своем поместье в Гемпшире.

И Антония отчаянно надеялась, что не ошиблась, правильно угадав дорогу. Если ей удастся перехватить Рейнло до темноты, возможно, она сумеет предотвратить несчастье.

Здравый смысл подсказывал, что Рейнло мог спрятать Касси где угодно.

Антония уже удостоверилась, что маркиз не держит Касси в своем лондонском доме. Она побывала там, прежде чем покинуть Лондон. Несколько драгоценных минут ушло на препирательства с заносчивым дворецким, уверявшим, что его светлости нет дома. Наконец Антония сдалась, оставшись ждать на улице. Вскоре из особняка маркиза вышла горничная.