Полночная страсть

— Скажи, что ты моя, — прохрипел он чужим, незнакомым голосом. — Черт возьми, Антония, скажи, что ты моя.

Из ее горла вырывались глухие стоны, голова металась по подушке, густые ресницы трепетали. Антония извивалась в его руках, пытаясь прижаться к нему еще теснее, но он сопротивлялся из последних сил.

— Скажи, — повторил Николас.

— Николас… — беспомощно прошептала Антония.

Она открыла глаза, устремив в потолок затуманенный взгляд.

— Я…

— Скажи, Антония.

Бедра Антонии дрогнули в тщетной попытке приблизиться, и Николаса словно обожгло пламенем.

— Я…

Лицо Антонии исказилось от страсти и муки. Рейнло знал: силы ее на исходе. Ногти ее, словно ножи, терзали его плоть.

— Скажи.

Он призвал на помощь всю свою твердость и решимость, но страсть брала над ним верх.

— Я…

Бедра Антонии выгнулись, перед глазами Рейнло промелькнула огненная вспышка. Он понял, что проиграл битву. С чаянным стоном он погрузился в ее жаркую плоть. Два тела слились, словно никакая, даже самая могучая сила не могла их разъединить.

Будто Антония никогда не отпустит его, не разомкнет объятий.

Она шумно вздохнула и приподнялась; ее твердые, как бусины, соски коснулись груди Рейнло.

— Я твоя, — шепнула она.

Ее слова опалили Николаса словно раскаленное докрасна тавро. С блаженным вздохом он закрыл глаза, готовясь испытать торжество победителя.

И не почувствовал триумфа.

Он не одержал победу в этой войне. Признание Антонии звучало отголоском слов, рвущихся из глубин его сердца.

Глава 20

Пальцы Антонии впились в скользкую от пота спину Николаса. Твердые бугры мышц дрожали от напряжения. Пригвожденная к постели, Антония с необычайной остротой чувствовала тяжесть его мощного тела, жар его восставшей плоти. Рейнло неподвижно застыл, словно нечаянное признание Антонии обратило его в камень.

Потом внезапно он пришел в движение. Его яростные выпады наполнили душу Антонии смесью ужаса и восторга, кровать жалобно заскрипела.

Наконец неодолимая могучая сила оторвала ее от земли и вознесла к небесам, объятым огнем.