Полночная страсть

Ее отчаяние грозило свести Рейнло с ума, пробуждая желание кого-нибудь убить.

— Мы?

Мисс Смит взяла ручку и склонилась над листом бумаги.

Рейнло отметил, что у нее стремительный, резкий, почти мужской почерк.

— Да, ты и я.

Он подождал, пока Антония подпишет и запечатает записку. Его голос понизился до настойчивого шепота. Желание бурлило в его крови. Ему пришла в голову нелепая фантазия, что он сможет защитить Антонию. Глупая выдумка. Защита — последнее, что способен предложить ей праздный негодяй вроде него.

— Мы встретимся завтра?

Антония посмотрела на Рейнло.

— Николас…"

"В ее голосе слышалась не враждебность, а скорее нерешительность. Должно быть, ей казалось, что мир ее рушится, и от этого кромешного ада нет спасения.

— Мне невыносимо думать, что тебе придется одной выдержать испытание. Я хочу тебе помочь.

— Вы хотите большего, — возразила Антония, вновь обретая привычную осторожность.

Но чего хотел Рейнло на самом деле? Ответить на этот вопрос становилось сложнее с каждым днем.

Да поможет ей Господь.

— Да, хочу. И ты тоже этого хочешь.

Рейнло поймал Антонию за руку. Его нежность лишь подчеркивала ее незащищенность. Мисс Смит замерла, не пытаясь вырваться.

— Антония, не приходи, если боишься. Приходи не из страха, а по собственной воле. Приходи, если не можешь не прийти.

В глазах Антонии читалась тревога.

— Думаете, сейчас я слишком слаба, чтобы сказать «нет»?

Обхватив ладонями ее лицо, Рейнло с трудом подавил желание поцеловать ее.

— Я буду ждать тебя в полдень в конюшне позади дома.

Антония покачала головой.

— Нас увидят. И что я скажу Касси?

— Что-нибудь придумай.

Рейнло неожиданно для себя улыбнулся. Даже с мокрыми от слез щеками и покрасневшими, опухшими глазами Антония была божественно прекрасна.

Антония коротко кивнула.

— Мне не удастся ускользнуть из дома так рано. Жди меня в шесть часов пополудни на дворе церкви Святой Хильды. Это пе…

Сердце Рейнло ликующе забилось.

— Я знаю эту церковь.

— Если я не смогу быть там…

— Ты там будешь.

— Да.

Рейнло впился жадными губами в губы Антонии, и она, не колеблясь, ответила на поцелуй. Николас ощутил вкус слез и желания.