Полет Стрижа

Стриж, смеясь, встал с кровати и так же, не сильно стесняясь полного отсутствия какого-нибудь наряда, встал спиной к стене. Тут он долго дурачился, не давая Ленке произвести точные измерения: вставал на цыпочки, а то и подпрыгивал вверх. Перемазав вкривь и вкось всю стену губнушкой, она все-таки уловила момент и чиркнула метку его истинного роста.

— Ну, — восторженно закричала она, — смотри, видишь, я тебя выше!

— Разве на сантиметр-другой…

Стрижа вид голой Ленки, вся эта шутливая возня с нечаянными, но обжигающими прикосновениями, давно уже возбудили.

Он притиснул девушку к стене и, прижимаясь к ее упругому телу, с улыбкой сказал:

— Ты не так мерила. И не там.

Она чуть вздрогнула, подняла и опустила свои руки на его плечи, обвила их кольцом. Он еще раз удивился, как легко и быстро Ленка загорается страстью. И прежде чем приникнуть к ее губам в долгом поцелуе, шепнул ей на ухо:

— Вот за что я люблю высоких женщин.

Сквозь пелену страсти в ее глазах мелькнула искорка торжества, и губы, барометр ее настроения, сложились в победную усмешку, но губы Стрижа и поднимавшаяся волна желания заставили забыть ее обо всем, кроме любви.

8

Среди ночи его разбудило осторожное движение ее холодного тела.

— Ты чего? — спросонья, еле оторвав голову от подушки, спросил Стриж.

— Спи, я к матери поднималась, — объяснила Лена.

Стриж уловил слабый запах табака.

— И курила, — закончил он речь за нее.

— У тебя нюх как у собаки, я даже зубы почистила, все равно учуял!

Он засмеялся. Потом спросил:

— А бросить можешь?

— Не знаю.

Стимул нужен.

— А что для тебя стимул?

Ленка помолчала несколько секунд.

— Не знаю, может быть, любовь. Все остальное как-то поблекло.

Анатолий, уловив по голосу, что задел что-то глубинное своим простым вопросом, отбросил сон. Лена, положив голову на его руку, продолжала:

— Денег не было, о деньгах мечтала. Сейчас деньги есть, а счастья нет. Друзья были, подруги. И этого лишилась. Вот и осталась одна надежда…

Стриж совсем проснулся. В полумраке Ленкиного лица не было видно.

Вдруг он почувствовал что-то влажное на сгибе локтя и по вздрагивающим плечам понял, что она плачет. Черт, что за наказание! Каждый раз, сталкиваясь с женскими слезами, он терялся, не знал что делать, только внутри что-то начинало тяжело и мучительно болеть, словно невидимые жернова перемалывали в порошок и его душу.

— Лен, ну что ты, Лен? — Он гладил ее по волосам, целовал руки и шею, говорил какие-то необязательные и глупые слова.