Полет Стрижа

Прикрывал их, как всегда, Андрей. Но никто из толпы не дернулся, не шевельнулся даже, только проводили угрюмыми взглядами свет фар уезжающих мотоциклов.

24"

"Бачун не выспался. До часу ночи «кентавры» колесили по городу в поисках Стрижа. Лег поздно, а к утру приснилась зона, глумливые рожи уголовников. Зоны Бачун боялся больше всего. В свое время он соблазнился большими деньгами и специально сел, чтобы убить Стрижа. Сидел с ним в одной зоне год, но так и не смог устроить что-то вроде несчастного случая. Пытался натравить других — Стриж отбился.

А сам в открытую выступить побоялся. Такие вещи в зоне даром не проходят: взялся пришить — держи слово. После того, как

Стрижа перевели в другую зону, Бачуна «опустили» и целый год он ходил в «петухах».

Именно это и приснилось ему в пять часов утра. Мурай его простил, но платить за это приходилось собачьей преданностью и шакальей подлостью. Хозяин взвалил на него самое грязное и мерзкое: торговлю наркотиками, сбор дани, расправы с неугодными. Мурай уже и забыл, когда лично проезжал по торговым точкам, когда последний раз видел дрожащие руки наркоманов, тискающие грязные рубли.

Были за Бачуном грехи и побольше. Выкрасть ребенка, утопить в Волге должника, сжечь вместе с домом чету пенсионеров, чтобы освободить побольше места для особняка хозяина. Все это давно тянуло на вышку. Змея, Крыса, Шакал,

Тварь — так говорили про него сами «кентавры». И все эти клички шли ему, как пианисту фрак. Мурая он боялся и ненавидел, но шакалил на него не за страх, а за совесть.

Только он мог спасти его от тюрьмы, от нар, от выполнения позорных обязанностей. За трое суток, что Стриж был в городе, Бачун, и так худой как глиста, сдал окончательно. Его остроносая мордочка с крупными веснушками на бледном лице приобрела какое-то особое выражение загнанной в угол крысы.

Еле дождавшись рассвета, он снова начал мотаться по городу на мотоцикле с расспросами и допросами.

Агентура у него была обширная: любой наркоман согласен вложить кого угодно, лишь бы ширнуться хоть разок бесплатно.

Удачу он почувствовал, когда расспрашивал Калгана, одного из мелких торговцев марафетом и самого наркомана. Расплачиваясь, тот вытащил новенькую десятитысячную купюру.

— Где взял? — спросил Бачун, вертя в руках хрустящую еще ассигнацию.

— Витька Павленко расплатился за прошлое и еще хотел взять.

— Откуда у него деньги? Он, что, на работу устроился?

— Да что ты! Он и ножовку в руках не удержит.

— Где же деньги взял?

— Не знаю.