Полет Стрижа

На крыльце стоял улыбающийся Илья. Ветер трепал его непокрытые черные кудри, над губами темнели редкие, еще юношеские, усики.

— Привет! — сказал Анатолий, подавая ему руку. — Ты как меня вычислил, Васильич подсказал?

— Да нет, мы вчера видели, как ты после ночного купания возвращался.

— Ясно. А я и не заметил.

— Мы сегодня ждали-ждали, а ты не выходишь, и все тут. Вот, решили побеспокоить.

— Что Васильич?

— Переживает, за сердце хватается. Просил разыскать, помочь, если что. Толян, рассчитывай на нас. Мы за тобой и в огонь и в воду.

У нас с Мураем у каждого свои счеты, так что верь нам.

— И много вас?

— Трое. Остальные там, на берегу ждут.

— Ну пошли познакомимся.

Он взглянул на часы, покачал головой — время поджимало. ""Проспал все на свете"". Затем подошел к конуре, привычным движением выдернул уже свободно вытаскивающуюся планку. При виде оружия у Ильи загорелись глаза.

— Дай подержать! — совсем по-детски попросил он.

""Пацан!"" — подумал про себя Стриж и протянул ему «узи».

— Пошли. Да сунь ты его за пазуху, не свети!

На берегу их ждали двое на мотоциклах.

Стандартные черные куртки, красные шлемы.

— Знакомься, — Илья выскочил вперед. — Это Сергей Волин, боксер и мотокроссмен.

Сергей чем-то походил на Стрижа — невысок ростом, голубоглаз, широкоплеч. ""Надежный парень"", — подумал Стриж, пожимая крепкую руку.

— Андрей Казаков, стрелок. Мастер спорта по пулевой стрельбе. Мурай его брата угробил, так что у него свой счет, личный.

Андрей был постарше своих друзей, года двадцать два.

Высокий, русоволосый, худощавый парень с красивым тонким лицом. Стриж сразу обратил внимание на его пальцы: тонкие, длинные. ""Руки музыканта или карманника"", — подумал он.

Когда взаимное представление закончилось, Стриж спросил:

— Ну что, парни, какие у вас предложения?

Те переглянулись.

— Мы с тобой… — снова начал Илья.

— Со мной! — горько усмехнувшись, перебил его Стриж. — Со мной, ребята, опасно. Пулю словить, как воды испить. И Мурай, и менты охотятся. Может быть и хуже — тюрьма.

А там ой как не сладко, поверьте мне. Я ведь о том, что дальше со мной будет, не думаю, мне это совсем не важно. А вот за вас мне придется и перед родителями вашими отвечать, и перед своей совестью, если, не дай боже, что случится. Все, что я сделал вчера и что собираюсь сделать, — уже вышка. Так что думайте, хорошо думайте.

Несколько секунд все молчали."

"— Знаешь, Толь, — спокойно начал Андрей. — Это ведь не только твое дело. Просто нельзя все это терпеть.

Нельзя.