Полет Стрижа

— Здравствуйте-здравствуйте, — качнул головой Винтер, глянул на них в зеркало заднего вида и, не поворачивая головы, ровным голосом начал сразу о деле. — Вас у подъезда пасет какой-то паренек с плейером, учтите на будущее. А так хвоста не было. Я вчера и сегодня с утра рылся в бумагах земельного отдела и нашел то, что искал. Как я и думал, у Боцмана на этой улице есть дом, оформленный на его имя. Его тоже никто не пытался переоформить, так что есть большая вероятность, что там и обитает Пежо со своим подельником.

Надо проверить. Дом сорок шесть. Вы идете первыми, я страхую. Что у них спросить, вы знаете — кто заказчик. Да, хочу предупредить. Пежо с оружием не расстается ни на минуту. Он может выстрелить, даже если это будет противоречить любой логике."

"Пежо медленно умирал. Болезнь, жившая в нем с рождения, доканчивала свою долгую работу. На лице его, обычно подвижном и живом, словно застыла какая-то жуткая маска, по которой временами пробегала судорога боли. Длинные, давно не мытые волосы разметались по засаленной подушке.

Небольшие, похожие на детские руки временами сжимали плотную ткань укрывавшего его большого клетчатого пледа, и тогда тихий стон прорывался сквозь бескровные губы. Умирал его мозг. Тем, что Стриж остался жив, он во многом обязан был именно болезни Пежо. Стрелял Пежо хорошо, но и на шоссе, и в больнице он затянул с выстрелом. Он все ждал, когда же мелькнет в глазах жертвы столь желанная для него искра страха. Как тогда, месяц назад, на восьмом этаже дома в Москве. Сейчас, в этом полуреальном мире перед ним проплывало искаженное болью и страхом лицо толстого лысоватого человека с заклеенным ртом. Два часа он не мог уйти от него, кромсая огромное тучное тело. И только когда страх вместе с жизнью совсем иссяк в зрачках жертвы, он ушел, шатаясь, как пьяный.

В угаре Пежо совсем забыл про перчатки и щедро наследил своими отпечатками на всем, к чему прикасался. Хорошо зная, чем грозит ему такая оплошность, обложенный со всех сторон милицией и своими, он бежал, бессознательно выбрав в качестве прибежища родной город.

Как всегда выручил Федор, увезя его в багажнике «жигулей». Фотографии обоих висели на всех стендах ""Их разыскивает милиция"", на всех постах ГАИ. Несмотря на соседство их фотографий, Пасько никто не опознал. Странное это свойство своего бесформенного и какого-то бесцветного лица Федор воспринимал с равнодушным безразличием идиота.