Полет Стрижа

 — А вообще-то хорошо отделался, могло быть хуже.

Затем она устало вздохнула и снова вернулась к больной теме:

— Толь, ну куда это ты опять влип? Кто в тебя стрелял? Кому снова ты дорогу перешел?

— Не знаю, — устало ответил Стриж. — Я эту рожу первый раз видел.

И прикрыв глаза, он снова до мельчайших подробностей вспомнил все, что произошло утром на шоссе. Плавный спуск бокового стекла, сморщенная рожица карлика, гримаса смеха на его лице… Потом как-то все поплыло, и подступившая слабость опустила его мозг в колыбель сна.

3

Днем он уже чувствовал себя гораздо лучше. Хотя тело отзывалось болью на каждое движение, он упрямо подстегивал его волевым усилием. С помощью Ленки даже попробовал пройтись по палате. Остановило его только сильное головокружение и тошнота. Пришлось снова залечь на кровать и ждать, когда уляжется в голове поднятая им самим буря. Все это напомнило Стрижу его молодость, турнир в Риге. Жребий свел тогда его, семнадцатилетнего перворазрядника, с матерым волком, двадцатишестилетним мастером спорта из Днепропетровска.

Два раунда бой шел на равных, а в третьем Стриж пропустил сильный удар и попал в единственный в своей жизни нокаут. Ощущения были очень похожие."

"""Ну вот, снова я на лопатках. Жизнь ударила в очередной раз. Через месяц после того турнира в Риге я загремел в армию. Правда, перед этим был Питер, и еще один турнир. Его я выиграл, получил звание кандидата в мастера. А по идее не должен был выступать… После нокаута год полагается переждать.

Но убедил, настоял на своем, от области ехал в этой категории один. Они что-то там схимичили с документами, и я проскочил. А мог и проиграть. Временами какая-то пелена застилала зрение, она мучила еще с год. Ковырял лопатой эти бесконечные траншеи, и временами не видел ближайшего столба. Врачи определили гайморит, тоже мне спецы"".

Размышления прервал визит самого заведующего отделением профессора Кузнецова, человека в городе весьма известного и почитаемого.

Именно благодаря его стараниям появился этот современный центр хирургии и травматологии. Если раньше Меккой всех калек был илизаровский Курган, то теперь многие стремились попасть к Кузнецову. Вслед за профессором в небольшую палату протиснулась целая толпа сопровождающих его врачей.

— Ну, а это наш уникум, — начал Кузнецов, высокий худощавый человек с абсолютно седой шевелюрой и удивительно добрыми и веселыми глазами.