#НенавистьЛюбовь

Но это был не единственный раз, когда она делала все, чтобы оттолкнуть тебя от меня. Она влюблена в тебя, Матвеев! Поэтому и не отходит от тебя столько лет ни на шаг. Объявила, что вы – друзья, а ты и поверил. Дурак! – я ударила его по крепкому плечу, но он даже не вздрогнул. – Серебрякова и Савицкий наверняка действуют вместе! Они сговорились и обманули тебя. А ты… Как ты дал себя обмануть, Матвеев? Как повелся на это? Как? Как, скажи?

Я несколько раз ударила его по плечам ладонями и, разрыдавшись, уткнулась ему в грудь.

А Даня обнял меня.

– Прости меня. Прости, Даша, – шептал он в отчаянии.

– Ты не должен был… соглашаться. Не должен был. Не должен… И это я – получается, это я во всем виновата, – плакала я, цепляясь руками за его шею. – Ты ведь из-за меня… – договорить не удалось – слезы душили, и слова терялись.

Может быть, я должна была кричать на него и бить по лицу – из-за его гордости мы оба страдали.

Может быть, должна была простить – он делал все это ради меня.

Но я просто плакала, не отпуская ни на миг.

Чувствуя едва уловимый, но такой родной запах хвои и горьких трав. Наслаждаясь теплом его тела – горячего и сильного.

Стало ли мне легче, когда я поняла, что Даня мне не изменял? Да, стало. И от осознания того, что он все еще любит меня, в душе что-то переверачивалось.

Но я не могла принять то, что он ничего мне не рассказал. Оставил в полном неведении, боясь показаться в моих глазах слабым.

Матвеев доверился не мне, человеку, который самозабвенно любил его и принял бы любым, а Каролине и Владу, которые его использовали! Серебрякова – отличный психолог.

И она точно знала, на какие точки в его душе можно надавить. Знала с того самого момента, как появилась в нашем классе и стала приносить ему японские сладости, которые привозил ей отец.

Прекрасно понимая, что он безумно ценит дружбу, Каролина много лет эксплуатировала образ его друга. Понимая, что он эмоционален, скор на решения и очень горд, она с помощью своего бывшего дружка загнала его в ловушку, выставив себя невинной овечкой.

Серебрякова делала все, чтобы мой Даня стал ее Даном. А он не хотел этого осознавать – друг же! И просто молчал.

Я отстранилась от Дани и снова забралась на подоконник, прижимаясь спиной к холодному стеклу. Он же опустился рядом, вытянув одну ногу, а вторую согнув и обхватив руками.

Мы сидели друг напротив друга на широком подоконнике и смотрели на ночной город, мерцающий огнями, словно звездное небо сентября. То самое, на которое мы любовались в лесу.