Покорение Огня

Он договорился с адмиралтейством, и нам выделили корабль.

Перебивать не хотелось, и я даже промолчала, но Эмиль удивление заметил.

– Мы отправились подальше от берега, чтобы ослабить влияние Земли и Огня, – пояснил норриец. – Отец был убежден, что это поможет.

Глун замолчал, я же сделала мысленную пометочку – расспросить о родителях. Тут же подтолкнула:

– И что случилось дальше?

– Всего за малостью лет не помню, – передернув плечами, сообщил Эмиль, – но встреча с Куулой незабываема. Видишь ли… мы, стихийники, не слишком жалуем богов.

Та-ак… еще одна пометочка! Кстати, не в первый раз сделанная, потому что неприязнь нашего декана к тому же Ваулу давно не секрет.

– Вот я и не сдержался, – продолжил собеседник. – А отец утихомирить не смог, потому что мой уровень силы выше.

– Так что ты сделал? – нахмурилась я.

– Ввиду сильного штиля наше плавание немного затянулось, и один из пяти праздников, посвященных богине Воды, мы встретили не на берегу, как планировалось, а в море.

– То есть она пришла на корабль?

Глун кивнул и все-таки подался вперед, чтобы подхватить вилку и заняться едой. Но невзирая на голод и безумно вкусный салат договорил:

– Куула была сильно раздосадована, и пойти бы тому несчастному кораблику на дно, если бы не помощник капитана.

– Что он сделал? – не сдержавшись, выпалила я.

Норриец подарил предельно хитрый взгляд и ответил после очень долгой паузы:

– Что-что… обаял и отдался в рабство на несколько дней.

Все. Еда была забыта! По крайней мере мною. Зато Эмиль жевал с подчеркнутым аппетитом, но блеск синих глаз подсказывал – он очень ждет нового вопроса.

Разочаровывать собеседника я, конечно, не стала.

– А этот помощник капитана… он случайно не блондином был?

– Почему «был»? – откликнулся Эмиль.

"Черт! И после этого кто-то будет утверждать, что Глун не садист?

– Так блондин или нет?

Эмиль прожевал, вытер губы салфеткой, отпил из бокала и только после этого сказал:

– Увидишь – перепутаешь.

Мне пришлось закусить губу, чтобы не завизжать от радости. И потратить добрых две минуты, дабы прийти в себя и снова обрести возможность говорить.