Похищенная

Автоматический запуск произойдет через тридцать стандартных секунд после герметизации жилого отсека.

Раздался сухой щелчок, и крышка люка приподнялась. Не веря своим глазам, Инга протянула руку и толкнула ее. Та легко отодвинулась в сторону, открывая проем."

"То, что случилось, могло означать лишь одно: кто-то сознательно настроил эту капсулу именно для нее. И этим «кем-то» мог быть только Аллард. Он позаботился о ней на случай непредвиденных обстоятельств, ведь, как ни крути, «Аламаут» был боевым кораблем, обязанным защищать наследника Тарианского трона.

А она-то еще удивилась, зачем здесь две капсулы!

Значит, она для него приоритет номер один?

От этой мысли сердце болезненно сжалось. Но Инга тут же откинула ее, как ненужную вещь.

Нет, она не будет думать об Алларде. Она заставит себя не думать о нем. У нее всего тридцать секунд, чтобы убраться отсюда, и она ни за что не упустит этот шанс.

В недра капсулы вел металлический трап. Спустившись по нему, Инга задвинула крышку люка, и, едва та вошла на свое место, раздались громкий щелчок и шипение.

— Герметизация завершена! — огласили внутренние динамики. — До старта осталось тридцать секунд. Пожалуйста, зафиксируйте свое положение во избежание перегрузок.

В крошечном шестигранном отсеке находилось спальное место с ремнями на случай отсутствия искусственной гравитации. Там же был пульт аварийной связи с единственным креслом, встроенный шкафчик со стандартным запасом пищевых концентратов и медикаментов, и обзорный экран, заменявший смотровые иллюминаторы.

Рухнув в кресло, Инга пристегнула ремни. Глянула на пульт связи. На нем было всего две стандартные кнопки. Одна из них включит сигнальные огни, расположенные на корпусе капсулы. Вторая — пошлет сигнал бедствия на всех известных частотах. Но Инга не собиралась их нажимать. Нет, ей это не нужно.

— Система жизнеобеспечения включена, — объявил бортовой компьютер.

Инга устало прикрыла глаза.

Да, бежать с корабля в никуда — плохая идея. Она прекрасно это осознавала, но что ей еще оставалось? Сделать вид, что ничего не случилось, и жить дальше?

Этого она не могла.

Если она это сделает, то будет всю жизнь ненавидеть себя. Боль предательства невозможно заглушить доводами разума, какими бы правильными они не казались.