Мой крылатый кошмар

Я со вздохом открыла глаза.

Конечно, я этого не напишу. Уж лучше соврать.

Схватив карандаш, быстро, стараясь не думать и не зацикливаться, написала четыре слова: упорство, работоспособность, уверенность, сила и…

Нейтрально, честно и равнодушно. То, что нужно.

Пятое никак не находилось.

Постучав карандашом по столу, я аккуратно вывела последнее качество: честность.

Надо отдать должное, Иргар никогда мне не врал, не притворялся и всегда говорил правду. Пусть неприятную, но правду.

Посмотрев на свои каракули, я сложила листок и спрятала его в страницах одной из тетрадей.

Все. Свой долг я выполнила. Теперь можно и ужинать.

***

В небольшой комнате в одной из башен замка было темно. Лишь тусклый свет светильника падал на стол, за которым сидел молодой мужчина.

Карандаш в его руке быстро выводил слова.

«Смелая. Искренняя. Яркая. Настоящая».

Секундная заминка.

Азгарец сжал карандаш так сильно, что он захрустел, лишь чудом не сломавшись.

«Пять черт каждого. Что вам нравится в вашем напарнике».

Иргар с шумом бросил карандаш на стол, взял листок и с хрустом смял его.

- Пять черт, - горькая усмешка исказила красивое лицо. – Всего пять черт. А мне хватит одного слова, - голос снизился, став хриплый и злым. - Что мне нравится в тебе, Ивилин Торбург? Ты… вся ты.

Бумага в его руке сжалась, покрываясь колючим инеем и темнея прямо на глазах.

- Вот только это невозможно. И ты никогда об этом не узнаешь…

Бумага превратилась в пепел, который он легко стряхнул со своих ладоней.

Тяжелый вздох.

И снова лист и карандаш.

Задание надо выполнить.

«Упорство. Сила. Искренность. Честность. Уверенность».

Этого хватит.

10

- Ты ошиблась, Торбург.

Погруженная в свои мысли, я не заметила появление Иргара, чем летун тут же воспользовался.

Пока я стояла у высокого окна, любуясь тем, как восходящее солнце красивыми желто-оранжевыми красками украшает молчаливые скалы, покрытые белым снегом, мой горе-напарник бесшумно подкрался и, встав за спиной, тут же принялся меня в чем-то обвинять.

Вздрогнув от неожиданности, я с трудом смогла проглотить рвущиеся с губ ругательства. В который раз пришлось напоминать себе, что я милая, добрая и очаровательная дриада. А они априори не могут употреблять нецензурную лексику.

- Иргар, - оскалившись, пробормотала я, медленно оборачиваясь.

Парень стоял всего в метре от меня. Привычно скрестив руки на груди, с холодом в глазах и надменной маской вместо лица.