Пограничник. Том 10: Тень \

Пусть мельница с самого начала казалась мне ненадежным укрытием, другого у нас всё равно не было. Пришлось рисковать. А риску быть найденными добавляло и то, что Анахита призналась нам — один или два раза она встречалась здесь с душманами, чтобы передать им информацию.

— Если бы мне не пришлось с ними видеться, — сказала она в тот раз, — мы бы с дедушкой никогда в жизни не пошли бы в такое гиблое и страшное место.

Уже тогда для меня всё стало очевидно — если в дом к Анахите они пойдут в первую очередь, то сюда, на мельницу, повезёт если в третью.

— Селихов, — из раздумий меня вырвал Муха.

Я отвернулся от маленького окошка, из которого можно было рассмотреть обратную сторону холма, и степь, что растянулась за ним.

Сейчас, во всё усиливавшихся сумерках, эта степь казалась враждебной и безжизненной. Казалась местом, где под каждым камнем, за каждой сопкой может подстерегать опасность.

— Слушаю, командир, что такое?

Муха, постоянно посматривая на душмана, что сидел всё на том же месте, выглядел обеспокоенным.

— Ты что, правда хочешь отпустить его, если он расколется?

Я вздохнул.

— Стану ли я заключать договор с человеком, собиравшимся взорвать собственных же соседей, а вместе с ними и наших бойцов? Вопрос, думаю, риторический.

— Так значит, нет?

— Нет.

Муха, кажется, немного успокоился. Мне даже показалось, что он украдкой облегчённо выдохнул.

— Тогда зачем весь этот маскарад? — спросил он.

— Чем раньше получим информацию, — сказал я, — тем быстрее сможем её проверить.

Муха задумался.

— Здраво… — покивал Муха. — Да и… Дорога домой долгая. И возможно, будет опасной. Чёрт его знает… Вдруг не донесём языка?

— Нас уже ищут, — согласился я. — Можем и не донести. Но какие-то ниточки он нам даст.

Муха вздохнул. Посмотрел на часы.

— Время вышло. Пойдём, пнём нашего «интернационального друга», чтоб скорее думал.

— Пойдём, командир, — ответил Мухе я.

* * *Они сидели в тесноте подвала одного из заброшенных домов близ базара. В густой темноте, пахнущей влажной землёй и остывшим потом, было темно. Свет от единственной чадившей коптилки отбрасывал на стены прыгающие, неспокойные тени.

Когда Кандагари пришёл сюда и рассказал о своих подозрениях Хариму, тот ответил не сразу. Только и сделал что буркнул «Ясно».

Пару минут они молчали. Харим думал. Одноглазый Кандагари — ждал.

Кандагари не выдержал первым.