Пограничник. Том 10: Тень \

Даже показал нам свои нездоровые зубы в неприятной, мерзкой гримасе.

Наконец, душман ответил.

— Он спрашивает, — сказал Муха, — почему нас волнует, как он умрет?

— Скажите, его самого должно волновать, как он умрет. А мы дадим ему выбор.

Муха нахмурился. Хотел что-то сказать, но я его перебил:

— Переводите.

На лице старлея отразилась некоторая растерянность. И все же он принялся переводить. Потом передал мне слова душмана.

Тот, к слову, угрюмо уставился на меня. Даже не отрывал взгляда. И все же, в этом взгляде, я заметил кое-что, чего раньше там не читалось.

Это мне и было надо.

— Он спрашивает, о каком выборе идет речь, — сказал Муха.

— Выборе, — заговорил я, — который мы дадим ему, если он согласится ответить на наши вопросы.

От автора:

* * *✅ Старый Врач в теле молодого Воина, русского князя-чародея, о котором летописцы вспоминали с ужасом!"

"✅ Стартовала новая история цикла «Воин-Врач»! Первая книга здесь:

https://author.today/reader/448643

Глава 14

— Когда мы уйдём из кишлака, то возьмём тебя с собой, — сказал я, — тогда ты попадёшь в плен к неверным.

Муха переводил каждое моё слово. Душман, чьё лицо стало словно бы вырезанным из камня, молча слушал.

— И тогда ты расскажешь им многое. Вернее — всё, что знаешь. А дальше тебя будут судить по законам ДРА. Но у тебя есть и иной выход.

За окном темнело. В пылу спора о керосиновой лампе, казалось, все позабыли. Свет ещё пробивался сюда, в брюхо заброшенной мельницы, сквозь многочисленные щели, но с каждой минутой он тускнел всё сильнее.

Теперь свет стал слабым, почти серым и мало что освещал внутри. Однако наши глаза, успевшие привыкнуть к темноте, уже неплохо различали лица друг друга.

А лампа, между прочим, светила. Видимо, ее зажёг Бледнов в закроме. Отсвет её тусклого, очень жёлтого света маячил где-то из дальнего конца помещения. И почти ничего не освещал, не дотягиваясь до нас.

— Потому я предлагаю тебе следующее, — сказал я.

Я заглянул прямо в глаза душману. Они, тёмные, казались почти чёрными при тусклом свете, пробивавшемся к нам. И тем не менее они поблёскивали. Поблёскивали сомнением, страхом, лютой злобой и той самой надеждой, которая подсказала мне, как с этим духом стоит обходиться, чтобы заставить заговорить.

— … А взамен мы дадим тебе сбежать.