Поединок. Выпуск 10

— Куда это туда? — спросил Коньков.

— К предкам, понимаешь, — ответил Арсё. — Банга отводит туда душу охотника, который помирать сюда приходил.

— А как же тело? — спросил Коньков, еле сдерживая улыбку.

— Тебе не знай, что ли? — переспросил Арсё.

— Нет, не знаю.

— Тело охотника отвожу я.

— И ты знаешь туда дорогу?

— Конечно, знай, — ответил Арсё без тени колебания.

— И повезешь туда Гээнта?

— Завтра повезу такое дело.

— И можно посмотреть?

— А почему нет?

— Н-да… приду посмотрю, — Коньков обернулся к фельдшерице: — Вы смогли бы свезти его на вскрытие?

— Сейчас и повезем, — ответила та.

— Надо обернуться до вечера, — сказал Коньков. — Мне нужен акт смерти, причины.

— К вечеру привезем! — ответила фельдшерица.

— Как мотор, надежный? — спросил Коньков Голованова. — Успеют обернуться?

— Сотня километров туда, сотня обратно, — ответил за него Кялундзига. — Успеем такое дело.

— Ты мне нужен здесь, — сказал Коньков Созе. — А с фельдшером поедет Голованов. Стариков завезти в поселок.

— Есть такое дело! — ответил Кялундзига.

— Ну, действуйте!"

"Старики бережно подняли Гээнту и понесли его, как младенца, в лодку. Между тем Голованов стащил в воду его оморочку и причалил ее к большой лодке. Все они уселись и поехали.

На косе остались Коньков и Кялундзига.

— Соза, мне надо поговорить с вашим человеком, который хорошо знал бригадира лесорубов Чубатова. Есть у вас такой?

— А почему нет? Здесь, возле сопки, живет пасечник Сусан. У него часто бывал Чубатов.

— А далеко ли заготовлял Чубатов лес?

— Километра три отсюда.

— А Сусан видел лесорубов? Знал, как они лес заготовляли?

— Сусан все знает.

Это воодушевление передавалось и Конькову, он тоже улыбнулся:

— Тогда вези меня к Сусану.

8

Они переехали на другой берег и причалили в укромной бухточке. Поднялись по тропинке на пустынный откос: перед ними лежал брошенный поселок лесорубов — забурьяневшие улицы, дома с выбитыми окнами, с раскрытыми дверями, с покосившимися крыльцами, сквозь выщербленный настил которых прорастали буйные побеги маньчжурского ореха да аралии с длинными перистыми листьями.

— Ничего себе картинка! — Коньков присвистнул и выругался. — Прямо как Мамай прошел. А где же люди, жители поселка? Ведь не передушили их? Ведь не повымерли от чумы?

— Лесорубы переехали в новый поселок, — ответил Кялундзига. — Далеко отсюда. Километров пятьдесят будет. А этот бросили.