Подстава

А так ни ума, в смысле памяти, ни морды привлекательной.

И Эрих улыбнулся.

Это была такая странная, даже почти нежная улыбка, жутковатенькая немного, и мужик, склонившись к моему лицу, выдохнул:

– Милая, с моей памятью все не так уж и плохо, как тебе явно хотелось бы. К примеру, я помню, что кое-кто обещал обучиться искусству секса на коленях. И как? Научилась?

Запугиваем, да?

Широко улыбнулась и протянула:

– Освоила в совершенстве.

Скрежетнул зубами, но, несмотря на явное недовольство, поинтересовался:

– Продемонстрируешь?

Моя улыбка стала шире, и я спокойно спросила:

– С какой стати?

Архонт гибким плавным движением отошел на два шага и сел на постель.

– Милый, – улыбка становится запредельной, даже скулы заболели, – давай откровенно – ты меня не нашел меня ни «достаточно быстро», ни «быстро», ни вообще никак. И если бы тебе меня не сдала крыса, ты даже не врубился бы, кого держишь на своем корабле. Потому что, будем еще откровеннее, ты тупой склеротик, поверивший такому же тупому склеротику – водителю Эгвера, который, кстати, не одну меня, а трех переводчиц посла запомнил под именем «Элизабет Авояр».

И с этими словами я вернулась в душ.

И двери прикрыла.

Стою, жду развития событий. Продумываю варианты. Готовлюсь ко всему подряд. Вообще хорошо было бы одеться, но вся одежда в каюте, а там помимо одежды еще и злой архонт. И все бы ничего, я привыкла грудью встречать любую опасность, но грудью одетой, и желательно одетой в бронник там, или полный комплект экзоскелета. Жаль нет нихрена толком под рукой…

В общем жду. Идеально, если начнет ломиться в душ, дверь открывается внутрь, из-за вставленной в ручки расчески ему придется приложить усилие, из-за этого его по инерции пронесет по мокрому изгвазданному маслом для кожи полу, дальше – по обстоятельствам, но шанс вырубить его и забрать браслет у меня появится нехилый.

Однако время шло, а попыток ворваться в душевую кабинку не происходило.

Минута. Вторая. Третья.

Тишина.

Не выдержав, все так же в полотенце, осторожно выглянула в комнату.

Пусто. Только на подушке какая-то записка.