Почти что сломанная жизнь

Мне действительно нужен кто-то, кому я смогу доверять. Может ли Доминик быть этим ""кем-то""? Или это всего лишь игры моего разума?

Пока мы сидели под проливным дождем, и руки Доминика крепко обнимали меня, это казалось правильным. Будто там мне самое место, в безопасности его объятий. У его груди я чувствовала себя спокойной, защищенной. Но я знаю, он мой доктор и ничего более. Все это, вероятно, только в моей голове.

Я также полностью осознаю то, что, наконец-то, открыв эту чертову дверь и выйдя наружу, я все еще очень далека от исцеления.

У меня, может быть, ничего никогда не получится. Мое сердце, возможно, никогда не сможет вновь обрести доверие, которое должно присутствовать в любых интимных отношениях, которые мне, скорее всего, хотелось бы испытать.

Но с Домиником...

Его руки обнимающие меня.

То, как его крепкие, мужественные руки гладили мои волосы. Руки Доминика успокаивали меня, а не причиняли мне боль, как их руки.

Или тот его легкий поцелуй, которым он поцеловал мои волосы, когда я всхлипывала, плача на его груди.

Но я всего лишь его пациент, а он только мой доктор.

К тому же есть еще разница в возрасте. Мне двадцать три, тогда как Доминику, как мне кажется, ближе к сорока, если не все сорок.

Уже одной разницы в возрасте достаточно, чтобы развести нас.

Но так ли она существенна?

Важна ли была бы для меня разница в возрасте, заметь я на улице взрослого мужчину и молодую женщину, держащихся за руки? Не думаю.

Что меня действительно беспокоит, так это то, что я знаю о Доминике совсем немного, и даже если воображаемое мною притяжение действительно существует, мой разум и мое тело слишком сломаны, для того, чтобы дать ему то, что он хочет и в чем нуждается.

Отойдя от двери, я иду в ванную, раздеваюсь и включаю горячую воду в душе.

Нигде в моем доме нет зеркал, чтобы я не могла увидеть отвратительную, бесформенную личность, глядящую на меня в зеркальном отражении.

Я бы не смогла смотреть на эту женщину и чувствовать к ней что-либо, помимо жалости.

Но, глядя на свое тело, я вижу ужасающие напоминания о том дне, когда меня забрали.

Отметины от зубов по всему моему животу уже почти незаметны, но я все еще могу видеть их очертания.

Вот шрам на правой груди, где они отрезали мне сосок и оставили дырку. В том месте, где должна быть ареола, теперь, хирургическим путем сшитая вместе, шишка.