Почти что сломанная жизнь

- Я помогу вам встать, - говорит он, подхватывая меня за руки, когда я поднимаюсь.

Другой офицер становится напротив меня.

- Я офицер Свинни. Что с ним случилось? - спрашивает он меня.

- Я выбил из него дерьмо, - отвечаю я.

- Похоже на то. Тогда зачем вы это сделали?

- Потому что он изнасиловал мою девушку. - Брови Свинни удивленно приподнимаются.

Прибывшие парамедики осматривают Оскара, стонущего от боли.

Гад. Мне стоило прикончить его.

Оскар оборачивается и слегка кивает Свинни.

- О нем не волнуйтесь, отвезите мою девушку в больницу.

Один из парамедиков идет к ней, и при мысли, что теперь о Эйлин позаботятся, у меня отлегает от сердца.

- Убедись, что он в наручниках, - приказывает Свинни одному из полицейских, глядя на Оскара.

- Мам, поезжай с Эйлин. Если она проснется до того, как меня освободят, скажи, что я приеду, как только смогу.

- Разумеется, - целуя меня в щеку, говорит она.

- Ладно, давайте-ка отвезем их в отделение и там разберемся, - говорит Свинни и ведет меня к двери.

Зажатого между двумя полицейскими офицерами, меня выталкивают за дверь.

Уводя все дальше и дальше от моей красивой, храброй девочки Эйлин.

Глава 28

Доминик

- Мистер Шрайвер, с вами пришел увидеться ваш отец, - объявляет молодая женщина-офицер, за которой следует отец.

Я уже почти час сижу в этой холодной, пустой комнате.

У меня еще не брали показаний, и я не имею ни малейшего понятия, что творится вне этой комнаты. Никто ничего не говорит мне о состоянии Эйлин или Оскара. Не то чтобы мне есть до него дело.

- Папа, - говорю я, вставая и идя к нему. - Что происходит с Эйлин?

- Спасибо. - Отец любезно благодарит офицера, и она уходит, закрывая за собой дверь.

- Пап?

- Сынок, нам нужно кое-что обсудить. - Отец садится в кресло напротив того, в котором сидел я.

"Я улавливаю проблеск какой-то незнакомой эмоции в его глазах, что-то, чего я никогда не видел раньше. Неожиданно до меня доходит, что он чувствует.

Стыд.

- Что происходит? - Я сажусь и тянусь к отцу, чтобы дотронуться до его руки.

- Не надо, - говорит он, убирая свою руку. Его голос полон раскаяния и горя.