По прозвищу Святой. Книга вторая

Максим слышал, что говорит КИР, но не отвечал — весь сосредоточился на оружии в своих руках и на бомбардировщике, который с воем пикировал, казалось, прямо на него.

Пилот, решил он для себя с самого начала.

Надо попадать с первого выстрела.

Максим рассчитывал расстояние до цели и сам, но КИР его подстраховывал.

— Тысяча двести метров… тысяча… восемьсот, семьсот…

В сверхрежиме на расстоянии шестьсот пятьдесят метров Максим различил лицо пилота, полуприкрытое кислородной маской.

Прорезь на прицельной планке с мушкой посередине была наведена ниже, с учётом упреждения.

Пора!

— Тук, — стукнуло сердце в груди.

Палец выбрал ход спускового крючка. Боёк ударил в капсюль. Бронебойная пуля со стальным сердечником вылетела из ствола и со скоростью более восьмисот метров в секунду вылетела из ствола.

Он видел, как траектории пули и самолёта пересеклись в нужной точке.

Пуля пробила стекло кабины.

Максим увидел, как дёрнулась голова пилота, и в его лбу появилась аккуратная чёрная дырка.

Он передёрнул затвор, посылая в ствол второй патрон.

«Юнкерс» взвыл, выходя из пике, потом завалился на бок, сошёл с курса, завывая, промчался к земле, упал и взорвался в полукилометре от Максима. Огненный шар с чёрным дымом поднялся в месте падения.

— Ур-ра-а-а! — донёсся дружный крик из щели, где товарищи командиры и рядовой Щербаков наблюдали за происходящим.

Но дело ещё не было кончено — второй Ю-88 уже входил в пике, намереваясь отомстить за своего ведущего.

На этого Максим потратил два патрона.

Первый раз взял слишком маленькое упреждение, и пуля только чиркнула по верху кабины. Однако вторая нашла цель, поразив немецкого пилота в грудь. Вероятно, на месте не убила, потому что «юнкерс» вышел из пике и даже сбросил пяток бомб, которые упали в стороне от здания штаба дивизии. После этого самолёт пошёл со снижением к земле и упал уже где-то за городом. Не так эффектно, как первый, но — упал.

Максим оглядел небо и вышел из сверхрежима.

Большестрелять было не во что. С востока появились уже родные до боли «ишачки» — три группы по восемь самолётов в каждой.

Маловато, но лучше, чем ничего.

В воздухе сразу же пошла знакомая боевая кутерьма. Часть советских истребителей кинулась в драку с «мессерами», а другая, меньшая, атаковала «юнкерсы»."

"Вот задымил один бомбёр, следом за ним второй, третий… Остальные, сбрасывая остатки бомб, куда попало, начали разворачиваться восвояси, отстреливаясь от наседающих маленьких, юрких и злых И-16.