Плохая репутация Курочки Рябы

– Там елки!

– Посмотри направо, – уточнила я, – встань, открой раму, изучи участок неподалеку от маленького дома!

Странно, но полковник послушался и изумился:

– Ну и ну! Там теплицы! Их Марина сделала?"

"– Купила, привезла, собрала, все посадила, а мы едим, – объяснила я, – еще она готовит на всю семью, сама ездит за продуктами, ведет популярный блог, занятия по кулинарии, отлично зарабатывает, не просит никогда у тебя денег, хлопочет вокруг тебя: «Сашенька, Сашенька». А ты не захотел похвалить платье, которое жена на свадьбу купила.

Полковник начал отступать к двери.

– Но я ничего не знал, не слышал про огород, видел ее в сером наряде, он мне нравится. Цвет немаркий, не надо часто стирать, не мнется, куртка на молнии. Вжик и застегнул, с пуговицами, в особенности если они мелкие, возиться долго. Наряд на самом деле симпатичный.

Мы молча смотрели на толстяка, я не выдержала первой:

– Одного не пойму, ты умный человек, легко читаешь мысли преступника.

– Да что я опять не так сделал? – вспылил полковник. – Тебе угодить невозможно. Бумажный букет плохая примета. Фиолетовые цветы – к смерти. Да они вечно простоят! Настоящие за сутки засохнут. Есть смысл на них деньги тратить? А? Ладно, я не разбираюсь в глупостях, готов согласиться, надо было подарить живые розы, радость на один день.

– Надо было расхвалить белое платье, – сказал Кузя, – мне оно тоже не очень понравилось. Однако я постарался изобразить восторг.

– Кузя прав, – добавил Семен.

– Она велела говорить честно, – выдвинул самый сильный аргумент полковник, – я сделал так, как Марина хотела! И она опять обиделась! На что? На исполнение своего распоряжения?

Собачкин потер шею.

– Знаешь, если женщина говорит: «Хочу услышать твое мнение, только скажи честно», это означает, что ей надо сказать все самое приятное: «Ты сильно похудела», «Тебя прекрасно постригли», «Новые туфли – восторг», «Пирог удался, как никогда», «Подруга Оля – кошка драная, никакой ботокс ее не спасет», «Люблю тебя страстно, на всю жизнь, моя жена лучше всех!»

Александр Михайлович плюхнулся в кресло.

– Но это же обман.