Любовь и ненависть в Ровердорме

Азалия Уилсон успела разослать приглашения всем соседям благородного происхождения, а также прибывшим из столицы, и Донахью до ночи скакал по всему Ровердорму, развозя надушенные карточки, исписанные аккуратным тетиным почерком.

Впрочем, я не питала особых иллюзий насчет приема. Понимала, что ни нам с Лиззи, ни тете Прим, несмотря на родство с Уилсонами, на этом празднике, скорее всего, не будет места.

Замерев, принялась прислушаться к собственным ощущениям, пока не констатировала, что мне, по большому счету, все равно.

С удовольствием смотрела на то, как преображался большой дом – мужчины двигали мебель, горничные расставляли повсюду вазы с цветами, которые я принесла из сада и небольшой оранжереи, а проснувшаяся спозаранку Лиззи собрала еще и огромную охапку полевых цветов.

Служанки натирали столовое серебро и разворачивали накрахмаленные скатерти из запасов тети Прим.

Несмотря на то, что Азалия Уилсон сразу же по приезду объявила нас крысами, мы сохранили тонкостенные фарфоровые тарелки и кружки еще с тех чудесных времен, когда «Поющая Ива» принадлежала настоящим Уилсонам.

К тому же после завтрака слуги собирались натереть полы в бальном зале мастикой, тогда как я думала подготовить комнаты для отдыха.

Список вышел огромный, к нему прилагался мешочек с деньгами – Азалия Уилсон не собиралась потчевать гостей тыквой и кабачками с нашего огорода, наказав привезенной кухарке, миссис Таре Барбери, приготовить то же самое, что подавали в лучших домах столицы.

Этим повариха и занималась, причем вместе с моей Уной.

Признаюсь, я немного переживала из-за того, как они поладят, потому что характер у Уны был нисколько не покладистым. Но трения, последовавшего за ним возгорания, после чего взрыва не произошло – еще вечером миссис Барбери вероломно попыталась захватить власть на кухне, но была разбита в пух и прах, и теперь они… готовили вместе.

Уж и не знаю, что между ними произошло, но обе прониклись взаимным уважением.