Любовь и ненависть в Ровердорме

Стояла, не двигаясь с места, уставившись на Кима Йерсена давящим взглядом.

– Я не ступлю ни шагу, пока вы не поклянетесь, – произнесла она. – Ты и твой племянник…

– Мой троюродный племянник, – поправил ее управляющий.

– Перед Богами вы близкая родня, – безразличным голосом отозвалась тетя. – Вы поклянетесь здесь и сейчас, что о нашем визите никто не узнает. Мне все равно, как вы это сделаете, но клятва должна прозвучать, иначе я не сдвинусь с места. Ее слова тебе прекрасно известны.

Кивнув, Йерсен с явно неохотой произнес пару фраз на исконном языке.

Наше появление останется в строжайшем секрете.

– Что это за клятва, тетя? – спросила я, когда помогала тете подниматься по ступеням к дому.

– Хорошая клятва, – отозвалась тетушка. – Если давший ее человек нарушит свое слово, то Духи Предков перестанут его охранять.

Услышав это, Ким Йерсен зацепился ногой за ступеньку и едва не растянулся на крыльце.

На столь позитивной ноте мы наконец-таки вошли в дом. Миновали погруженный в полумрак холл, затем поднялись на второй этаж. Храня молчание, проследовали по длинному коридору, со стен которого на нас взирали с картин предки герцога Кавингтона.

Наконец, дошли до комнаты, куда, по словам Кима Йерсена, перенесли его светлость, когда того хватил приступ в гостиной.

– Надеюсь, он еще жив! – пробормотал управляющий, распахивая перед нами дверь, и я вошла в просторную комнату следом за тетей.

Это была погруженная в полумрак спальня – лишь мерцали свечи, а над большой кроватью трепыхалась пара магических светлячков. Судя по всему, они были зажжены Кимом Йерсеном – я почувствовала легкую примесь магии исконных народов.

Шторы оказались задернуты, но я все-таки разглядела пару тлеющих угольков в камине в дальнем конце комнаты, словно кто-то попытался его разжечь, а потом бросил за ненадобностью.

Из мебели в комнате присутствовали массивный письменный стол и пара мягких кресел по углам.

Но взгляд мой сразу же приковала к себе кровать.

В голове промелькнула мысль, что не следовало незамужней девице под покровом ночи переступать порог мужской спальни. Впрочем, я тут же ее отогнала.