Любовь и ненависть в Ровердорме

Сказав это, он сделал шаг ко мне, на что я липкими от пота пальцами нащупала и отодвинула задвижку, а затем проскользнула в денник к Грому.

– Предупреждаю тебя в первый и в последний раз, Лоуренс! Не вздумай нас трогать – ни меня, ни моего коня!

Магия давно льнула к моим рукам, и ее приток оказался настолько сильным, что я с трудом могла с ней совладать.

Но Лоуренс не думал успокаиваться

– Если ты станешь хорошо себя вести и ублажишь меня так, как я этого хочу, а потом придешь ко мне этой ночью, то, быть может, я передумаю и не стану продавать твою лошадь.

Но прежде, чем он поделился со мной своими грязными фантазиями, я вскочила Грому на спину. Седла не было, юбки пришлось задрать чуть ли не выше колена, но мне было все равно.

И тут же ощутила, как у нас с Громом устанавливается Связь.

Ему не нравился этот человек, говоривший мне вещи, из-за которых я чувствовала обиду и досаду. Гром хотел увезти меня подальше, но между нами и свободой стоял ухмыляющийся Лоуренс Уилсон.

– И куда же ты собираешься убегать? – поинтересовался он. – Неужели не понимаешь, что тебе от меня никуда не деться? Ты будешь моей, моя маленькая кузина, потому что я так решил. Но если ты мне откажешь… Интересно, как долго ты станешь отказываться, если я начну мучить твою маленькую, глупенькую сестру? Как же ее зовут? Иззи? Биззи?.. Сперва ее, а потом займусь старой каргой. До могилы той уже недалеко, но я помогу ей ускориться.

Внезапно я подумала, что впервые в жизни кого-то так сильно ненавижу."

"Да, я ненавижу этого молодого хлыща, который смотрел на меня презрительно и высокомерно, заявляя, что я в полнейшей его власти. Но если я начну противиться, то он продаст мою лошадь, а потом станет мучать мою сестру и старую тетушку.

Тут Гром не выдержал. Взвился на дыбы, после чего ринулся в приоткрытую дверь денника, вышибая ее грудью. Она заехала Лоуренсу по животу, и того снесло из прохода. Кузен отлетел и упал на кипу сена.

На ту самую, на которой собирался вдоволь со мной позабавиться.

Признаться, в тот миг я почувствовала сожаление…

Да, мне было жаль, что Лоуренс не приложился головой об стену. Глядишь, это выбило бы из него всю столичную дурь!

Вместо этого мы с Громом вырвались на свободу и понеслись к дорожке, ведущей к лесу. Я собиралась немедленно отправиться к Делавейрам, потому что оставить Грома перед глазами жадной родни было моей ошибкой.