Любовь и ненависть в Ровердорме

Мы обсуждали это вторую половину пути до Ольсена, и Нэнси благополучно забыла о преследующих нас волках.

Они, кстати, исчезли – перестали бежать за нами, как только начались деревушки вокруг Ольсена, да и Лиззи больше не пялилась в окно. Сидела и смотрела на нас, навострив ушки и приоткрыв рот от любопытства.

Нэнси склонялась к тому, что Люк Пирсон обо всем мне наврал, потому что ему завидно. И никакого пари на меня не было.

Да, лорд Пирсон банально завидует своему товарищу, так как герцог Кавингтон во всем его превосходит.

По словам Нэнси, я непременно должна поговорить обо всем с герцогом – выложить все начистоту и потребовать честного ответа. Пусть он признается – был ли спор с Люком Пирсоном или нет!

Марион же, считавшая себя более искушенной в любовных делах, наоборот, заявляла, что такой спор вполне мог иметь место. Столичные скучающие аристократы могли заключить подобное глупое пари на мое соблазнение, но, чтобы вынести свой вердикт, ей нужно внимательно присмотреться к поведению Тайлора Бартона в моем присутствии.

Тогда-то она сделает и свое экспертное заключение.

Нэнси с Марион принялись спорить, а я уставилась в окно. К моменту, когда мы въехали в Ольсен, мне давно уже хотелось мира и чтобы меня наконец-таки оставили в покое.

Именно так – ведя оживленные споры и доев все, что было в корзинках, мы прокатили по длинным улицам большого для нашей провинции города – конечно же, не чета Москве, о которой я рассказывала Лиззи, и поменьше Триерса, где располагалась местная Академия Магии.

Довольно быстро добрались до почтовой станции, на которую вскоре должен был прибыть дилижанс из столицы. Марион, выбравшись из кареты, отправилась дожидаться жениха, а мы с Нэнси и Лиззи устроились на лавочке неподалеку, решив ей не мешать.

Донахью и дядя Расмус поглядывали на нас от кареты, пока мы строили планы, размышляя, как станем развлекаться на ярмарке, потому что Марион, скорее всего, захочет побыть вместе с Браем.

Наконец, поскрипывая рессорами, прибыл запыленный дилижанс, опоздав всего на десять минут, если верить часам на башне Ратуши.

Но напрасно Марион так тряслась последние несколько дней – Брая среди пассажиров не оказалось, хотя он сообщал в своем письме, что приедет сегодня именно в это время.