Пленница Лютого

Не идеально, конечно, но тогда мне казалось, что если сталкер появится, то я просто верну деньги и мы забудем всё.

А потом случился бойцовский клуб…

– А мне не надо верить! Ты свою шею видела? Даже не стесняешься, какой разврат. Хоть бы прикрылась, раз к матери приехала. Но нет, разве я заслуживаю хоть капельку уважения? Нет. Ты только Олега всегда слушала. Он у нас авторитет, а я…

– Мам! Хватит, - я поднимаюсь рывком, стараясь успокоить её. – Если ты хочешь меня оскорблять, то делай это в одиночестве. Но я не собираюсь слушать твои домыслы.

– Да? А деньги у тебя откуда на такие поездки? На дорогом курорте отдыхала, конечно. Зарплата продавщицы такое покрывает? Или богатенькие ухажеры, которые платят за секс, прости Господи.

– Откуда ты знаешь, где я была? Кто сказал?

– А кто надо, донесли. Даже оправдываться не будешь?

– Я с парнем была. Со своим парнем, мам.

– А почему я его не знаю? Врешь, опять мне врешь!

Я не выдерживаю, направляюсь к двери. Мне нужно покурить, иначе с ума сойду! Обещаю, что скоро вернусь, а в след мне летят оскорбления.

Я спускаюсь на два лестничных пролёта, лезу за мусоропровод, где всегда хранила сигареты, чтобы никто не нашел. Меня всю трясёт от обиды и злости, потому что это выходит за грани. Я виновата в том, что ей кто-то что-то рассказал.

И не важно, даже если бы это сплошная правда – почему она другим верит? Только упреки и вопросы постоянные, словно я не могу со своей жизнью разобраться.

Затягиваюсь, чувствуя облегчение.

– Угадай, чем я эту сигарету заменю?

Я резко перевожу взгляд, словно мне почудилось. Но нет, Лютый стоит на несколько ступенек ниже, облокотившись на поручни. Рассматривает меня, а наглая улыбка не сходит с лица.

– Угадай, куда я пошлю тебя прежде, чем ты попытаешься? – выпускаю облако в потолок.

– Нарываешься.

– Ни разу. У меня свои заботы, Лютый. Я занята, встретимся позже?

– Нет. Я приехал за тобой, хочу наверстать упущенное время.

– Хоти дальше. Я подумываю тоже пропасть на пару дней, у меня очень плотный график.

Я горжусь тем, каким сдержанным остается голос. Никакого намёка на расстройство или обиду. Лютый всё понимает, но я сохраняю последнюю крупицу гордости.