Пленница Лютого

Они должны смотреть, не выпускать из виду, докладывать мне о каждом шаге, тенью быть и защитить от всего. Даже если какой-то лыжник мимо пройдёт – отвадить.

Кристину. Которая непонятно куда вляпалась. Я ведь сразу сказал, что сегодня дома сидеть нужно. Неудачные встречи, дохрена проблем, которые разгребать. Встреча за встречей проваливается, потому что недовольны браком. Недовольны, что златовласка по всем законам мне принадлежит.

Себя треснуть нужно, что не проследил. Не доглядел. Нужно было лучше защитить мою девочку.

Обезопасить. Закрыть ото всех, не подпускать. Знал ведь, что всякое может случится.

– Молчала почему?

Её золотистая кожа вся в темных разводах, на брызги краски похоже. Особенно на ребрах и бедрах, которые так приятно сжимать. Долбил её, не нежничал, а девчонка даже не сказала.

Вспоминаю странный стон, недовольный и тихий, когда тянул на себя. Не сообразил, что этот от боли, а Кристина язык мне в рот пихала, а не по назначению использовала.

– Штаны опусти, - приказываю, потому что девчонка уже успела натянуть их обратно.

По пояс голая, только лифчик грудь прикрывает. Но и так дохрена следов! А сколько ещё прячет. – Сейчас же. Мне повторить?

– Нет. Не нужно. Лютый, - дёргается, когда сжимаю её руку и отвожу от отметин на животе, которые пытается прикрыть. – Мне больно?

– Больно, блядь?

– У меня, наверное, растяжение запястья. Больно, когда ты тянешь.

Сука.

Пиздец.

Разжимаю хватку, будто обожгло. Кивком указываю на диван, приказываю сесть. И это Кристина послушно усаживается, опускает голову.

И трет, бляха, кисть.

– Объяснять будешь? Или мне нужно каждое слово тянуть?

– Я… упала.

– На чьи-то кулаки? Если ты сейчас не расскажешь, то тебе пиздец, златовласка. Сначала тем, кто тебя тронул, а потом тебе. Возможно, тебе дважды.

– Вчера упала, когда на лыжах каталась. Синяки не сразу проявились, а сейчас. Оно мне почти не мешает, почти не замечаю. Только когда ты руку тянешь, но так… Ничего, не больно.

Приободряется, уверенно произносит, только глазки бегают.

Кому ты врёшь, мать твою? Я же златоглазку знаю лучше всех. Каждый факт, каждый взгляд. Мемуары могу написать о том, как по дыханию распознать настроение. И сейчас девчонка пиздит, как дышит. Не пытается даже, всем выдает своё состояние.

Я опускаюсь на корточки рядом с Кристиной, рассматриваю следы. Упала. Блядь. Блядь, как так? Я ведь спрашивал, тут к врачу нужно, ребра проверить. А она заладила, что ничего не чувствует.

Свернуть бы её длинную шею.