Пленница Лютого

И продолжает терзать моё тело, заставляя рассыпаться от этой настойчивой ласки.

– Кончи, - рычит сквозь поцелуй, давит сильнее, и у меня не остается сил на сопротивление. – Блядь, да. Да, моя девочка.

Он говорит что-то ещё, шепчет, обещает, но я ничего не слышу. У меня собственные бомбы внутри взрываются, оглушают, оставляют после себя глубокие кратеры. Я словно поле боя, на котором не осталось ни одного живого бойца, способности бороться дальше.

Меня просто уносит, только не вверх, а вниз бросает, расшибая об твердую землю.

Будто всё исчезло, только наслаждение осталось.

Свобода.

Странная лёгкость, от которой так хорошо. Полная безграничная свобода.

Реальность возвращается рывками, вместе с движениями Лютого. Он так глубоко внутри меня, что это лишь сильнее продляет моё удовольствие. Меня трясёт под ним, а мужчина кончает. Делает последний толчок, оставаясь внутри меня.

Я стараюсь что-то сказать, но не получается.

– Как же в тебе хорошо, златовласка, - но в противовес своим словам он поднимается, лишая меня своего тепла. – Я вернусь, и мы продолжим.

– Вернешься?

Что? Зачем?

В голове шумит, ничего не соображаю. Я даже двигаться не могу, а Лютый вошел во вкус, не остановится. Откуда у него столько сил и желания, чтобы повторять ещё раз и раз.

– Стой! – я взмахиваю рукой, стараясь поймать сталкера, но вслепую сложно. – Подожди.

– Что такое, Кристина? Хочешь сразу продолжения?

– Нет, но… Ты… Это…

Я вспоминаю глупый и давний страх, который всего на секунду заглянул в мою голову. Казался таким иррациональным, невозможным. Лютый никогда не будет мной делиться. Он собственник, каждой клеточкой его души, никому не позволит даже посмотреть в мою сторону.

Только когда стараешься найти причины, то никакие адекватные аргументы не работают. Я не знаю его лица, а голос у мужчины всегда низкий, хриплый баритон, который не различить, не узнать. Он бывает удивительно спокойным, терпеливым, а потом взрывается, прекращается в дикаря.

Он…

Ладонь мужчины касается моего лица, и я тут же сжимаю её. Ловлю, чтобы не отпустить. Не быть обманутой. Это глупо, невозможно, это полный бред. Но паника напоминает треснувший лёд.