Пленница для двоих

Улыбается только, все слова мимо пропуская. Словно не сделал ничего такого, чем смутить меня мог. А меня колотит и ломает от этой близости, от мыслей неправильных. От того, что я только что с другим была, а теперь от Михи взгляд оторвать не получается.

Им с Князем поиграть бы только. Посоревноваться, кого из двух мужчин я выберу. Просто нашли себе девочку, которая понравилась, и перетягивание каната устроили. А мне с этим жить и разбираться. Бегать, только сильнее саму себя в ловушку загоняя.

— Что со мной не так? — спрашиваю, когда Миха свою руку на моё колено опускает.

— О чём ты, кис?

— Что во мне даёт вам право думать, что ко мне можно приставать? Лапать нагло, намеки делать. Я не девочка с трассы, Мих, чтобы так себя вести. Или даже капельку уважения не заслуживаю?

— Заслуживаешь, кис, чё за вопрос? — ладонь сжимает, но дальше не идёт. — Ну ты чего? Хочешь, в Благовещенске ЗАГС найдём, без вопросов. Чтобы всё официально было.

Воздухом давлюсь, слова мужчины осмысливая.

Но гоняются. Он и Князь. Оба. Соревнование устроили и, может, ставки озвучили. Кто первым в постель завалит. Вряд ли подобные мужчины на поцелуи и свидания спорят. Только я с подросткового возраста на себя спорить не позволяла. И сейчас не собираюсь, как бы к этим мужчинам не тянуло.

— Иди к чёрту, Мих.

— Кис, ну что такое? Замуж зову — не нравится, не зову — обижаешься. Что тебе не так?

— А если бы Князь ко мне внимания не лез, ты бы так же свадьбу предлагал?

Вижу, как от моего вопроса цепенеет. Челюсть сжимает, взгляд на дорогу возвращая. Мне больше никаких доказательств не нужно. И рук его тоже не нужно, которые не получается убрать. Будто приклеена чужая ладонь, не сдвинуть.

А меня от этого касания невинного ведёт. Сердце будто вниз спускается, под ладонью Михи выстукивает.

Не после того, как мужчина едва заметно рукой двигает. Под край платья пробирается. Я дрожу от мысли, что он дальше пойдёт. Маневры Князя повторит. Только в дрожи этой больше предвкушения, чем страха намешано.

— А тебе Князь больше нравится? — спрашивает, кожу едва поглаживая.

— Мне никто больше нравится.