Пленница греха

Он отпустил стул и стал мерить шагами комнату. Остановившись возле письменного стола, он взял в руки бюст Платона и сделал вид, будто рассматривает его.

— Я пойду наверх. Я… я не голодна сегодня.

Он окинул ее тяжелым взглядом.

— Я знаю, что сейчас вы меня ненавидите. Но прежде, чем вы уйдете, нам надо кое-что обсудить.

— Это не может подождать?

— Нет, — заявил он решительно.

Чариз удивленно обернулась.

— В чем дело?

— Я сразу понял, что собой представляют ваши сводные братья. Скоты, рядящиеся в джентльменов.

— Мы в силах победить этих скотов.

— Да. — Он помолчал. — Но, боюсь, меры придется принять более радикальные, чем мы с вами могли себе представить.

Она подалась вперед, схватившись за подлокотники кресла.

— Вы собираетесь их убить?

Гидеон тихо рассмеялся.

— Какая же вы все-таки кровожадная. Нет, я не собираюсь их убивать. Разве что в качестве самой крайней меры. У меня нет желания болтаться в петле, когда все это кончится.

— А это когда-нибудь кончится?

— Да. — Он замолчал. — И нет.

Чариз нахмурилась.

— Вы говорите загадками.

С неожиданной живостью Гидеон отпрянул от стола и стремительно подошел к окну. За окном во тьме шумело море. Ее признание в любви никуда не исчезло, оно по-прежнему висело в воздухе, делая его тяжелым и душным. Чариз полагала, что теперь так и будет всегда. И вновь она отчитала себя за импульсивность.

Несколько секунд прошли в тяжелом молчании. Затем он повернулся к ней. Лицо его было пугающе мрачным и серьезным.

— Есть только один способ, каким я могу оградить вас от опасности.

Она распрямила спину. Одной рукой она сжимала материнский кулон, словно то был талисман, хранящий ее от сил зла.

— Вы собираетесь меня увезти?

— Если они нашли вас здесь, на другом конце Англии, то найдут вас, куда бы мы ни уехали. Мы можем бежать, если вы хотите, но я не стал бы оценивать наши шансы высоко, если каждый магистрат в стране против нас.

— И люди вас узнают.

— Будь проклята моя известность.

— Ваша известность спасла нас от обыска.

— Верно.

— Если мы не можем убежать от них, что еще мы можем сделать? Я могу уехать одна.

Она замолчала. Речь давалась ей с трудом. Она терпеть не могла просить. Но, что еще хуже, она не могла и подумать о том, чтобы покинуть Гидеона.

— Если бы у меня было хоть немного денег, я могла бы найти где-нибудь комнату. Даже в Лондоне. Речь идет всего о паре недель.

Он помрачнел.

— Только через мой труп.

Страх, что сдавливал ее горло, отпустил.