Пленница греха

— Проблема в твоей голове, а не в твоем теле, — сказала Чариз.

Как могла она говорить так спокойно, когда он был на грани срыва?

Надо бежать от нее, пока не поздно. Гидеон вскочил и обернулся к ней:

— Я знаю. Но то, что чувствую, не плод моего воображения. Господи, Чариз, если бы я мог…

Он замолчал и судорожно втянул в себя воздух.

Чариз побледнела. Она опустилась на колени на смятые простыни в этой своей соблазнительной ночной рубашке. Гидеон упорно старался не замечать, как упирается ее грудь в прозрачный шелк.

— Неужели ты не понимаешь, что это означает? — спросила Чариз, словно не замечая его нетерпения.

Голос ее перекрывал громкий стук его сердца. Он почти не слышал ее. Может, он пропустил что-то из того, что она сказала, пока пялился на нее как взбудораженный подросток?

— Гидеон?

Он повернулся и распахнул шкаф.

Теперь, когда она не притрагивалась к нему, желание грозило одержать над ним верх.

Гидеон нащупал то, что хотел, и, повернувшись к Чариз, швырнул ей желтую пелерину.

— Ты замерзла.

Чариз поймала накидку и вопросительно посмотрела на него. Надежды его оказались напрасными — она не стала прикрывать свое тело.

Проклятие, за окном февраль. Неужели у этой женщины нет ни капли здравого смысла? Сквозь шум в ушах он пытался сконцентрироваться на том, что она говорила.

— …и тогда ты свободен.

— Свободен?

Ее нежные розовые губы сложились в узкую, полоску.

— Ты слушаешь?

Вверх по спине пополз жар. Он заставил себя уставиться на картину на стене. Безобидный пейзаж. Но он его не видел. Перед глазами стояла Чариз, какой он увидел ее, проснувшись: розовая, со слегка встрепанными после сна волосами.

— Конечно, слушаю.

Она хмыкнула, выражая сомнение. Он не мог сопротивляться желанию смотреть на нее. Но, поддавшись искушению, тут же об этом пожалел. Она стояла на коленях на кровати перед ним и была слишком доступна.

— Это важно, — сказала она.

— Что?

Она перестала улыбаться.

— Когда ты забываешься, то становишься свободным.

Гидеон нахмурился.

— Я никогда не забываюсь.

— Нет, забываешься. Ты забываешься, когда дерешься, забываешься во сне. Возможно, если бы ты сильно хотел, мог бы забыться в…

— В хорошем сексе? — закончил он за нее с сарказмом. В нем опять заговорило отчаяние. — В Лондоне кто только из врачей не ковырялся в моей голове. И ни один не предложил лечение сексом.