Пленница греха

 — Вы очень много потеряли. И я ничего не могу сделать, чтобы возместить вам потерю.

«Останься со мной. Люби меня».

Чариз погасила свечу и поставила ее на подсвечник.

— Вы ни в чем не виноваты, — уныло сказала она и опустилась на стул.

Она чувствовала себя усталой, хотя усталость ее была скорее эмоционального плана, чем физического. Она продолжала тем же унылым голосом:

— Я тоже не виновата. Хьюберт и Феликс — корыстолюбивые и жадные проходимцы. Лорд Дезэй — мошенник. Но количество денег, оставленное мне отцом, неприлично велико.

Она замолчала.

— Всех, кроме вас.

Он поморщился.

— Я уже монстр. — Он продолжил, не дав ей возразить. — Лорд Дезэй, насколько я понимаю, ухажер.

Чариз поежилась.

— Он проиграл собственное состояние и состояние своей жены. С ней приключилась темная история. Он был единственным очевидцем дорожной аварии, в которой она погибла.

— Что связывает его и ваших сводных братьев?

Гидеон, казалось, испытал облегчение оттого, что мог обсуждать что-то не имеющее прямого отношения к предстоящей дефлорации.

— Деньги, конечно, — ответила Чариз.

Она играла со своим обручальным кольцом. Оно было старое и тяжелое и болталось на пальце. Символ слабости связи между нею и Гидеоном?

— Их объединял азарт. Все трое — любители азартных игр, и все трое не слишком удачливые игроки. Уверена, что Хьюберт или Феликс попытались бы жениться на мне, если бы церковь не запрещала браки между сводными братьями и сестрами.

— Они вам это говорили?

— В тот последний день. Я уже разрешила эту проблему. — Она отпустила кольцо, и руки ее, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. — Иногда я жалею о том, что не бедна. Мое состояние не приносит мне ничего, кроме несчастий.

— Со временем вы перестанете так думать. По крайней мере теперь вам, как моей жене, не грозит стать жертвой очередного охотника за приданым.

Она посмотрела на Гидеона с любопытством:

— Разве мысль о том, что вы теперь владелец моего состояния, не приятна вам? Вы так и не спросили, сколько я стою.

"— Я знаю, чего вы стоите, — ответил он резко и шагнул к ней. — Ваши достоинства не имеют отношения ни к фунтам, ни к шиллингам, ни к пенсам. Вы бесценны.

— Мало кто с вами согласился бы.

— Значит, у них меньше мозгов, чем Господь отпустил блохе.

Она смотрела в его горящие глаза и не могла отвести взгляд. У нее перехватило дыхание. Тепло наполняло ее и, словно лава, скатывалось в низ живота.