Пиранья. Флибустьерские волны

Бутылка пошла по кругу, а Санни прыгнул к Мазуру, облапил и, немилосердно хлопая по спине, заорал:"

"– Все цело, соображаешь? Все целехонько! Эй, Энди, зараза! Поживешь еще, сукин кот! Джонни, а тебя, паразита, нужно, и точно, взять на работу. Будь уверен, Ричарду я так и расскажу – что работаешь ты классно. Мы с тобой еще таких дел наворотим, парень... Держи!

Он сунул Мазуру в руку изрядно опустошенную бутылку, и Мазур к ней исправно приложился, ни на миг не прекращая фиксировать окружающее. Однако секунда убегала за секундой, вот и целая минута прошла, а там и вторая, а он все еще был жив, никто не выказывал поползновений избавиться от нежеланного свидетеля.

Санни вновь принялся молотить его по спине. Он прямо-таки лучился добротой, щедростью и великодушием.

– Уж ты мне поверь, – сказал он, осклабясь. – Я о тебе Ричарду дам самые лучшие отзывы. Если парень полезный – значит, полезный.

Длинная автоматная очередь затрещала совершенно неожиданно.

Мазур не услышал знакомого взыканья пуль, да и по звуку было ясно, что стреляли вовсе не в них...

Он моментально развернулся в ту сторону. Человек на корме второго катера выпустил еще одну очередь в сторону близкого островка – а оттуда уже неслись, размыкаясь, зажимая в клещи, две длинные лодки, и сидевшие в них люди издали открыли беспорядочный огонь, строчили автоматы, бахали дробовики, совсем рядом с катером взлетела полоса фонтанчиков, и что-то стукнуло в борт.

Ситуация изменилась мгновенно и в самую худшую сторону. Правда, замешательства не было – Чахлый, скалясь, рывком сдернул брезент, под которым и в самом деле оказался «эм-шестидесятый» с заправленной лентой, взметнул пулемет, как пластмассовую игрушку. И чесанул щедрой очередью в сторону нападавших. Гильзы длинным рядочком полетели за борт и на палубу, знакомо шибануло пороховой гарью, латинос подхватил «эм-шестнадцатую», клацнул затвором, развернулся.

Тут его и достала очередь с несущейся прямо на них лодки, он подломился в коленках, стал оседать, брызгая кровью...

Не колеблясь, Мазур подхватил его – и, как стоял, повалился во всю длину на тиковый настил, прикрываясь свежеиспеченным покойничком с беззастенчивостью человека, многое повидавшего в этой жизни и озабоченного сейчас лишь собственной безопасностью, без слюнявых эмоций.