Пиранья. Первый бросок

Старик тем временем принялся водить по его ладони указательным пальцем, выписывая им круги, вороша косточки – ловко, так, что ни одна не упала и перо осталось на месте. За окном взахлеб чирикали какие-то мелкие птахи, хижину косо пронизывали солнечные лучи, полные лениво пляшущих пылинок.

– Ты еще никого не убил, – сказал старик. – Но убьешь ты многих.

– Это плохо? – настороженно поинтересовался Мазур.

– Не плохо. И не хорошо. Это жизнь. Пусть ваши священники ломают себе голову, объясняя насчет плохого и хорошего.

Я-то просто смотрю. Ты многих убьешь. Больше всего среди них будет таких, кто и сам соберется тебя убить… но будут и другие. Всякие. Которые тебя убивать вовсе не собирались. У тебя будут медали и еще много чего…

– Вот это уже веселее, – натянуто улыбаясь, сказал Мазур.

– Думаешь? Кто знает… Ты будешь много странствовать по свету, не потому, что ты сам так хочешь, а оттого, что этого захотят другие. Много повидаешь…

– А как насчет женщин? – поинтересовался Мазур громче, чем следовало бы.

Все эти процедуры вроде бы и в самом деле попахивали неподдельным угадыванием, но в конце концов цыганки откалывают номера и почище…

– Женщин у тебя будет много, – усмехнулся старик. – Самых разных. Я по твоему лицу вижу, что тебе стало в глубине души приятно и весело… Это опять-таки от молодости. Потом-то ты поймешь: чем больше женщин, тем больше хлопот и проблем.

– У меня с одной-единственной женщиной целая куча проблем, – неожиданно для себя поделился Мазур наболевшим.

 – Можно узнать, выйдет она за меня замуж или нет?

– Можно-то можно, может, и можно… а вот нужно? Вдруг тебе потом от этого будет только грустнее? Хочешь знать точно?

Мазур долго молчал, усиленно пытаясь себе вдолбить, что старый знахарь от скуки попросту валяет дурака. Совершенно бесплатно, из чистого развлечения вешает лапшу на уши захожему белому страннику. Страсть к шуткам и розыгрышам обитает под всеми широтами.

И все же некий островок сознания нашептывал, что ко всему этому стоило бы отнестись и серьезнее…

– Нет, – сказал он в конце концов.

 – Не хочу знать точно.

Старик торжествующе поднял корявый палец:

– А знаешь, юный белый человек, в тебе все-таки больше ума, чем глупости… Может, из тебя еще и выйдет толк. Никогда не нужно знать точно. От этого одни неприятности. Когда я был в твоих годах и у меня было больше глупости, чем ума, меня однажды попросил один сержант сказать ему точно.