Пиранья. Первый бросок

– Где расписаться?

– Вон там, Самарин покажет…

* * *…Выйдя на шлюпочную палубу, он плюхнулся на белую скамейку и равнодушно смотрел, как исчезает на горизонте атолл – «Сириус» – уходил прочь от того места, где покоились на дне «Агамемнон» и «Русалка», где в подводной пещере лежали рядышком свои и чужие, где старший лейтенант Мазур показал себя настоящим «морским дьяволом», но получил взамен выжженный напрочь кусочек души. Ему казалось, что теперь он не сможет никого любить и верить никому не сможет – за исключением своих, родной стаи…

– Ну, наконец-то я тебя нашла…

Он равнодушно поднял глаза – Мадлен стояла над ним, в белых брючках и легкой синей блузке, свежая, веселая, улыбающаяся.

Гибко присела рядом:

– Я, случайно, не помешала полету научной мысли? Если ты рождаешь эпохальную теорию, так и скажи…

– Да нет, – сказал он вяло.

И уставился на ее шею, едва заметно пульсировавшую артерию под ухом. Мазур вовсе не хотел ее убивать, он же не сошел с ума, в конце-то концов, просто задумался вдруг: если чикнуть лезвием по этому самому месту, по загорелой коже, все будет легко.

Что-то с ним произошло, что-то в нем изменилось – он смотрел на человека и думал, как нетрудно, оказывается, его убить. Несильное движение клинка… Нет, он не рехнулся, но определенно стал другим, смотрел теперь на людей по-иному…

– У тебя что-то случилось?

– Да нет, – сказал он спокойно. – Просто не выспался.

«Судя по твоему беззаботному виду, с тобой тоже еще ничего не случилось, – продолжил он мысленно – холодно, отстраненно.

 – Но вскоре что-то обязательно случится, потому что нельзя оставлять это просто так, пора что-то делать… Интересно, на чем Лаврик ее подловит? Если ее и будут ломать, а иного и предположить нельзя, то – совсем скоро…»

– Ты не видел лейтенанта Ожье?

– Нет.

– Запропастился куда-то поутру, в каюте его нет…

– Тебе, я думаю, лучше знать, а?

– Ох! – вздохнула Мадлен, старательно закатив глаза. – А ведь кто-то обещал не ревновать… И не делал к тому же ни малейших попыток продолжить на корабле то, что имело место в Виктории…

– Я и не ревную.

Просто констатирую факт.

– Куда подевалась вся твоя романтика? – фыркнула Мадлен. – Море, солнце, прекрасная погода… – она нараспев продекламировала:

Un matin nous patrons? le cerveau plein de flammeLe coer gros de qrancune et de de sirs amers,Et nous allons, suivant le rythme de la lame,Bercant notre infini sur le fini des mers… [5]– Это что? – спросил ничего не понявший Мазур.

– Это Бодлер, «Плаванье».