Пиранья. Первый бросок

 – Нравится вам это или нет, я все же оставлю вам полдюжины полицейских. Дирк, проследите. И возьмите на себя команду группой. И не вздумайте спорить, капитан, я просто обязан позаботиться о вашей безопасности. «Акулы» – субъекты мстительные. Вы поняли, Дирк? Отберите лучших людей, разработайте график дежурств, все прочее. Чтобы не повторилось нечто подобное разгильдяйству лейтенанта Ожье. С ним мы еще разберемся…

– Ваше высокопревосходительство! – не выдержал Мазур. – По-моему, лейтенант ни в чем не виноват.

У него были только два человека, противник превосходил в численности… Кроме того, с ними был непосредственный начальник лейтенанта…

– Да, досадно… – поджал губы Лажевен. – Кто бы мог ожидать от комиссара Ксавье… Безупречный послужной список, многолетняя служба…

Дирк желчно сказал:

– Как видим, что безупречный послужной список – еще не гарантия от наполеоновских притязаний…

– Ожье ни в чем не виноват, – упорно продолжал Мазур.

Лейтенант, в общем, был неплохим парнем, и, на взгляд Мазура, его ни в чем не следовало винить.

– Ну хорошо, успокойтесь, – благодушно произнес губернатор. – Разве можно в чем-то отказать герою дня? Если вы уверяете, что Ожье невиновен, пусть так и будет, я верю вашему мнению… Дирк, не трогайте лейтенанта.

– Он к тому же уже успел освоиться с кораблем, – сказал Мазур.

– Вы слышали, Дирк? Оставьте и Ожье.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство, – без выражения произнес субинтендант.

«Хороша все же эта ихняя британская школа, – мимолетно восхитился Мазур.

 – Ведь поручи ему губернатор вывести кого-то из нас и шлепнуть у борта – наверняка выполнит с той же бесстрастностью, не размениваясь на эмоции и мимику…»

К счастью, банкетно-светские торжества не затянулись – ближе к вечеру свитский народ принялся отчаянно-дипломатической мимикой напоминать патрону, что пора и честь знать. У Мазура в голове сформировалась очередная крамола: подумалось, что господа сановники попросту боятся возвращаться на Баэ ночною темною порой, чтобы не нарваться на более удачливую группу «синих акул».

Если губернатор опасался того же, то не подавал вида, ухитрился распрощаться непринужденно, но непреклонно, как истый светский лев.

Мазур стоял у перил на верхней палубе и равнодушно смотрел, как ложится на курс губернаторский корабль – белоснежное судно тонн в пятьсот водоизмещением, под названием «Прекрасная герцогиня».