Пиранья. Первый бросок

Он им дает командочку:мол, в пасмурную раньлихой подводной бандочкойнаведаться в Камрань.Мол, спят там по утрянке…Мол, выйдет вам почет…Вот только энтот янкиНас не берет в расчет!Мы ж тоже не бумажные!Пусть платят им втройне,смогем любую вражинуприжать на глубине.Мы все на драку годные,и вновь завертит наскадриль моя подводная,глубинный перепляс…Пусть помнит мир подлунный —что мы всегда в цене,и девочка Фортунанас ждет на глубине…А получилось совсем не так. Для Волчонка по крайней мере. Не было там Фортуны, а если и попалась, то не для него…

– Сирил, почему вы такой грустный? Такая красота…

Он обернулся, непонимающе уставился на Мадлен – она стояла под ручку с покоренным, нет сомнений, лейтенантом Ожье.

Без малейшего смущения пояснила:

– Мы с лейтенантом только что сошлись во мнении, что оба считаем закат самым прекрасным зрелищем на Земле…

Мазуру пришлось сделать над собой усилие, чтобы вспомнить: для всего окружающего мира ровным счетом ничего не произошло. Наверху все пристойно, благополучно, мирно и тихо.

Трупы в потаенном холодильнике… строго говоря, их как бы и нет.

– Извините, – сказал он, неуклюже отходя. – Вымотался я что-то, в собеседники не гожусь…

«Зубами грызть буду, – подумал он, нетвердыми шагами направляясь в каюту – алкоголь все-таки подействовал. – Руками глотки порву, если что…»

Глава седьмая

Заголовок для детективного романа

Правду все же говорят, что утро вечера мудренее. Утреннее настроение Мазура никак нельзя было назвать не то что веселым, но даже безоблачным, однако кое-что серьезное с ним произошло.

Тоска и боль хотя и остались, превратились в часть души, в кусочек сознания. Вчера они переполняли душу так, что ни для чего другого не оставалось места, а сегодня тоскливая боль, вот странно, вот чудно, стала привычной. С ней можно было жить дальше – и даже отвлекаться на окружающее и окружающих, не испытывая при этом стыда. Наверное, так чувствуют себя люди, потерявшие руку или ногу, когда рана окончательно заживет. Нет больше руки, но жизнь не кончается…

Вяло позавтракав в столовой, поскольку устав требовал от всех регулярного приема пищи, без коего солдат не солдат, Мазур пошел на палубу проветриться. С похмелья он не маялся нисколечко, он вообще особо этим не страдал."

"Обретавшийся у борта полицейский, тот, что помоложе, сразу вызвал в офицерской душе Мазура жгучее желание часок погонять разгильдяя на строевых занятиях и отжиманиях.