Пятизвездочный теремок

Олеся расхохоталась, вытащила из пакета еще одну бутылку, окончательно окосела и выболтала правду. Да, она вылезала в окно, знала, что Вера крепко спит и не заметит отсутствия гостьи. Олеся вернулась домой в уверенности, что супруг храпит. А разбудить Валерия и пушка не смогла бы. Жена взяла в аптечке сильнодействующее снотворное, развела некоторое количество в воде, растолкала свекровь, напоила и ушла к подруге, не забыв устроить беспорядок. Она расшвыряла всю аптечку, раскидала коробочки из-под пилюль, содержимое вытряхнула на пол, разлила капли… Ни Валерий, ни врачи не усомнились, что Наталья Николаевна сама набезобразничала, наелась медикаментов, пока сын безмятежно спал.

"— Хотела показать ему, что случается, если ночью о мамашке не заботишься, — смеялась Олеся. — Да и Наташке лучше было умереть, сама не живет и другим не дает. Валерке полезно чувствовать себя виноватым, а то он на меня вечно Полкана спускает. То его драгоценная мамочка лбом о спинку кровати треснулась, то зубную пасту съела, то схватила горячую крышку от кастрюли и обожглась.

Вера вытаращила глаза:

— Ты ее убила!

— Не, она плохая совсем была после таблеток, — пьяно захихикала Олеся, — недолго куковала.

Родион решил, что Олеся где-то еще приняла спиртное и изложила историю кончины свекрови не только лучшей подруге, но и другому человеку, а тот решил ее наказать.

Преступника следовало искать среди знакомых Олеси.

Колыванов начал копаться в ее телефонной книжке, и тут его осенило! Свекровь Николаевой лежала в той же клинике, где лечилась мать грабителя Ильи. Вот только врачи у них оказались разные. Мать Нестерова лечил Михаил Аркадьевич Зальц, он умер вскоре после того, как женщина выписалась. А Наталья Николаевна с первым инсультом была под наблюдением Валентина Львовича Бракова.

Колыванов, как бигль, ринулся по следу и вмиг увидел, что мужа Матрены Фишкиной успешно вылечил от инфаркта… Валентин Львович. Он же пытался спасти бедного мужчину и во второй раз, но не получилось. Матрена и Олеся имели похожие ранения.

Колыванов стал пристально изучать личность кардиолога, собрал о нем много информации и понял: круг замкнулся.