Пятизвездочный теремок

Как-то вечером в избу без стука ворвалась Анфиса Ивановна и устроила феерический скандал. Мать накинулась на дочь с кулаками, обзывала ее, требовала прекратить спать с женатым, велела вернуться домой, вопила, что Ника вечно затевает любовь с неподходящими мужиками. Вероника оторопела, она не понимала, откуда мамаша узнала про мужа Лизы, лепетала: «Ты ошибаешься». И тут, словно по заказу, в дом вошел Валентин.

Анфиса Ивановна пошла вразнос, но, надо отдать должное доктору, он вмиг утихомирил пенсионерку ласковыми словами, и та, выдохнув, пошла в туалет.

— Накрой чай, — велел Нике любовник.

— Может, ей еще язык медом намазать? — разозлилась Ника. — Пусть сматывается. Мне не десять лет, я не у нее в квартире, нет прав у Бабы-яги орать на взрослого человека.

— Не веди себя, как дура, — сказал Валентин, — общайся с умными людьми, сама такой станешь.

Вероника сразу вспомнила отца, который когда-то забирал ее из милиции, и вмиг полюбила доктора еще сильнее. А возлюбленный открыл свой портфель, набитый множеством лекарств.

— Зачем ты всегда таскаешь при себе аптеку?

— Такова уж наша докторская карма, — ответил тот, — вечно в моем присутствии кому-то плохо делается: то в самолете, то в магазине. Поэтому набор медикаментов и шприцев всегда у меня под рукой.

Вероника знала, что любовник в первую очередь врач, поэтому не удивилась, когда в кейсе оказалась куча препаратов.

— Принеси чистое полотенце, — попросил Валентин.

Вероника ушла на второй этаж, когда она вернулась, мать уже пила чай, который ей налил Валентин, вскоре Анфиса начала зевать и заснула прямо за столом.

— Вызывай «Скорую», — велел Валентин, — мне лучше уйти.

Анфису доставили в клинику, там установили инфаркт и поставили старшую Буркину на ноги. Но она стала стремительно терять разум. Врачи объясняли ураганный старт деменции нарушением кровообращения, вот только Нику не интересовала причина недуга.

Соседство с ненавистной родительницей не мешало Нике чувствовать себя счастливой, ведь Браков постоянно находился рядом. Ей иногда казалось, что мать прикидывается, та часто говорила разумно, но потом замолкала и несла чушь.