Первый эйдос

Ты без него прекрасно можешь, – не согласилась Даф.

– В самом деле? Тогда смотри!

Меф снял с шеи цепь, отошел в дальний угол комнаты, чуть помедлил и, стиснув зубы, зашвырнул дарх в противоположный угол. В полете сосулька успела обжечь Дафне взгляд. Она ударилась о стену, упала и, корчась точно червь, поползла к Мефодию. Дафна ощущала страх дарха и исходившие от него волны ненависти. Но главным чувством был сосущий голод. Он передавался Дафне, и она, к ужасу своему, вполне могла себе представить, что можно кинуться на человека и зубами перегрызть ему горло.

Дафна не могла отвести от сосульки взгляд, хотя глаза ее болели и слезились. Наконец, сделав усилие, она повернулась к дарху спиной.

– Ты хотел показать, что он ползет, да? – спросила она Мефа.

Буслаев не ответил. Дафна посмотрела на него. Меф полз к дарху. Его узкое тело корчилось на полу, повторяя движения сосульки. Дафна окликнула его. Мефодий не услышал. Он и дарх встретились в дальнем углу комнаты. Дарх прополз совсем мало. Основной путь проделал Мефодий.

Меф с трудом сел. Дафну он пока не узнавал. Прошла почти минута, прежде чем его мутные, обессмысленные глаза обрели ясность.

– Зачем ты его бросил? Ты знал, что будет, да? – спросила Даф.

– Не прикидывайся Мошкиным, – проворчал Меф. – Да, знал. Просто я хотел показать тебе, как я без него могу.

– Ты без него можешь, – заверила его Дафна.

Меф одарил ее взглядом, в котором на минимум восторга приходился максимум других чувств. Он подошел к тазу, в котором вода никогда не иссякала, рывком поднял его и вылил себе на голову.

– Я тоже знаю, что должен в это верить, – сказал он.

* * *Всю ночь Меф вылезал из ямы. Глина скользила, чавкала влагой, не давала пальцам зацепиться. Дно ямы ухмылялось беззубым ртом Аиды Мамзелькиной, в котором копошились белые черви.

Чем сильнее Меф старался выбраться, тем больше сползал.