Первый эйдос

То, что ты сейчас услышишь, мало кому известно даже здесь, в Эдеме. И, разумеется, Дафна не должна узнать об этом сейчас. Могу я доверять тебе?

Эссиорх помедлил и кивнул. Хранители не любопытны. Им слишком хорошо известна простая истина: в знании – сила, но в незнании – счастье.

Троил провел ладонью по столу, точно стирал несуществующую пыль. Когда он убрал ладонь, на столе полыхал маленький овальный портрет мужчины средних лет. Широкие скулы. Твердые, властные губы. Прищуренные бунтарские глаза. В его облике проступало что-то смутно знакомое.

– Кто это? – спросил Эссиорх.

– Диомид – светлый страж, полюбивший обычную девушку и ради нее отказавшийся от вечности. Его не удерживали насильно. Ты знаешь нашу позицию по этому вопросу. Уйти можно. Вернуться обратно – никогда. Свет не фантик от конфеты: захотел бросил, захотел поднял, – сурово сказал Троил.

Эссиорх молчал. Бунтарские глаза портрета не отпускали его.

– Диомид оставил Эдем в начале тринадцатого века. Поселился в Новгороде. Там его имя звучало слишком чужеродно, и он стал Демидом.

Имел двух сыновей. В преклонных летах был убит немецким рыцарем Ливонского ордена во время знаменитого Ледового побоища. Стоял, разумеется, в первом ряду пеших ополченцев, которые приняли на себя главный удар рыцарского клина. Стражи, пусть и бывшие, не могут иначе. Основное мужество требуется не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы с достоинством погибнуть, – голос Троила дрогнул.

Эссиорх ждал. Он чувствовал, что главное еще впереди.

– Ну и еще один факт из жизни Диомида.

У стражей, как ты знаешь, фамилий нет. Нам они не нужны. Но когда Диомид оказался в Новгороде, ему пришлось взять фамилию. Он выбрал вполне новгородскую. Так страж света Диомид стал простым новгородцем Демидом Буслаевым.

– Что? – быстро спросил Эссиорх, внезапно понимая разгадку скул и глаз."

"– Ты не ослышался. В жилах Мефодия Буслаева течет кровь стража света. Мраку об этом неизвестно, хотя они, вне всякого сомнения, интересовались его родословной.

Однако этот дар такого рода, что не может быть открыт мраку без желания того, кто его имеет, – закончил Троил.

– Вы знали об этом давно? – спросил Эссиорх.

Главный Страж осторожно подул на портрет, и тот исчез.

– Узнал недавно. Подозревал давно. Мефодий оставался для меня загадкой. При тех усилиях, что вкладывал в него мрак, при полной вседозволенности, он должен был деградировать гораздо быстрее. Он ухитрился сохранить независимость. Весьма условную, но все же.