Первый эйдос

Он лежал и вяло шевелил передней лапой, точно и во сне пытался с кем-то сражаться. На его когтях повисли клочья кожи мавки. Они походили на обрывки непропеченных блинов.

Из стены вышел Тухломон. От волнения он отломал себе палец и теперь спешно приляпывал его обратно. Комиссионер не любил батальных сцен. Как существо уязвимое, он давно усвоил, что во время битв его место в тяжелом блиндаже второй линии обороны.

Тухломон толкнул ногой кота. Затем обошел вокруг Фролока и озабоченно осмотрел его. Мавка пострадала куда серьезнее, чем сама подозревала.

Тухломон подхватил Фролока под мышки и отволок его на грудь Дафне. Фролок почти утратил ориентацию. Пришлось насильно брать его голову и пригибать к шее светлой.

– Давай, маленький! Жри, родименький! Жри, собака страшная! А то тебя закопают и меня закопают! – увещевал он раненую мавку.

Фролок несколько раз вхолостую щелкнул челюстями, а затем все же присосался. Тухломон озабоченно ждал. Примерно через минуту мавка разжала беззубые челюсти и тяжело завалилась набок.

«Готов!» – подумал Тухломон."

"Адский котик своего добился. На мавку комиссионеру было плевать. Главное: выполнено ли задание? Тухломон подошел к светлой. Поцокал языком. Ран нет, но их и не должно быть. Поди теперь пойми, удалось или нет. Как докладывать Лигулу? Что ему, Тухломону, помешал кот, а мавка погибла при исполнении? За такой доклад по головке не погладят, а если и погладят, то прежде открутят ее с плеч, чтобы туловище не мешало проявлениям нежности.

«Будем считать, что все прошло блестяще. Мавка напитала Даф гнилостной пустотой», – решил комиссионер и, опустившись на четвереньки, осторожно коснулся ухом груди Дафны.

Сердце билось. Светлая по-прежнему без чувств, но жива. Через четверть часа будет как новенькая. Ну или почти как новенькая. И, разумеется, ничего не вспомнит.

При мысли, что ему удалось навредить светлой, Тухломон хихикнул и потер ручки. Недаром Улита говорила о нем: «Он когда кому-нибудь нагадит – ходит, песенки поет. А если ему нагадят – строит из себя страдальца за все человечество».

Тухломон поднял Фролока за ногу, перекинул его через плечо и, насвистывая, стал спускаться по лестнице. Мертвая мавка не знала, что четверть часа спустя ее доставят в Тартар и небрежно, как старую тряпку, швырнут на дно глубокой расщелины.