Первый эйдос

Для ведьмы это было еще довольно честно.

– Смотри, у тебя на мороженом девочка нарисована с сачком для бабочек. Разрешаю тебе на нее глазеть. Ты рад? – сказала она.

Рядом кто-то хихикнул. Улита повернулась медленно, как танковая башня. Шпендик с веснушками с интересом прислушивался к разговору. Причем даже нагло этого не скрывал. Улита многозначительно уставилась на шпендика, всем своим видом намекая, что тому пора по делам.

– Эй ты, недоразумение природы! Вот тебе палочка от мороженого, представь, что это лошадка, и скачи на ней отсюда! – сказала ведьма грозно.

Однако малый с веснушками никуда не ускакал.

– Это Корнелий! – представил Эссиорх. – Корнелий, это Улита. Она служит мраку, но, как мне представляется, по роковому стечению обстоятельств.

Улита фыркнула, впрочем, скорее польщенно.

– Работать-то надо! Что-то я не слышала, чтобы свет проводил набор секретарш.

Шпендик хихикнул. Ведьма посмотрела на него чуть внимательнее. Только теперь она кое-что разглядела и умилилась.

– О! – сказала она. – Какие черепашки в нашем зоомагазине! Здравствуйте, молодой человек! Вы мне сразу понравились. Что это, думаю, тут за чучело сидит? Чужую болтовню слушает, а глазки такие умные-умные, добрые-добрые!

– Мне тоже приятно! – сказал Корнелий, опуская длинные и пушистые, как у девушки, ресницы. – Мы едва знакомы, но я уже сейчас могу сказать, что вы яркая женщина!"

"Улита расцвела, как кактус зимой. Она оценила слово «яркая». Если бы Корнелий сказал «красивая», она бы рассердилась, а вот «яркая»… Тут не поспоришь.

– Ой!.. – пискнул Корнелий и тотчас поправился: – Это я от восхищения!

– Ого! Эссиорх, меня отбивают! Люди добрые, а-а! – радостно заорала Улита на весь бульвар. Она умела делать из своей любви массовые зрелища.

Эссиорх коснулся пальцами ушей. Он ненавидел громкие звуки, если их производил не его мотоцикл.

– Никто никого отбивать не будет. Ты можешь сосредоточиться? Нам нужно знать, где сейчас Даф! – сказал он.

– Что?

– Улита, мы пришли к тебе, потому что я не могу найти Даф! – пояснил Эссиорх.

Лучше бы хранитель прикусил себе язык. Это была самая неудачная фраза, которую он произнес за минувший год. Улита вскочила. С колен посыпалось мороженое.