Первый эйдос

Если где-то беспорядок – это у меня такой порядок. Усек? – сказал он сурово.

– Да, Эссиорх. Не волнуйся! – снисходительно заверил его Корнелий и тотчас чемоданом опрокинул стеллаж со всем содержимым.

– Прости, старичок! – сказал он.

– Слушай, ты!.. – заорал Эссиорх.

– Да, слушаю… – немедленно отозвался Корнелий и захлопал глазами.

Увеличенные стеклами очков, его глаза казались жалобными, как у раненой лани. Новому связному это было хорошо известно. Когда было нужно, он использовал свою беспомощность, как кастет в подворотне.

Вот и сейчас, стоило Эссиорху заглянуть ему в глаза, как он сдался. Злиться на Корнелия было бессмысленно. Все равно что кричать на большую собаку, которая поставила ему на грудь грязные лапы.

– Ты ляжешь на кровати, – проворчал он.

– Но она же твоя! Нет-нет-нет, не уговаривай! Я лягу на полу! На голом холодном полу! – благородно отказался Корнелий, что не помешало ему немедленно плюхнуться на кровать и туда же забросить чемодан.

– У меня есть еще диван, – сказал Эссиорх и отправился поднимать стеллаж.

* * *"

"В ближайшие сутки ему предстояло узнать о Корнелии массу неожиданного. Например, что новый связной боится темноты. В Эдеме полного мрака нет никогда и нигде, даже ночью. Другое неприятное открытие было связано с тем, что Корнелий болтал не переставая. Не болтал он только, когда ржал, а ржал очень громко, топая ногами и стуча по стенам. Дважды к ним приходил сосед снизу, чтобы спросить, не нужна ли врачебная помощь. Причем второй раз он явился с топориком для разделки мяса.

– Знаешь кодировку т9 на телефоне? Которая сама угадывает слова? – лепетал Корнелий, ухитрившийся еще в Эдеме ознакомиться с земными реалиями.

– Ну.

– Первый вариант слова «воля» знаешь какой? «Боль». Наша жизнь – одна сплошная боль.

– Я почему-то так сразу и подумал, – говорил Эссиорх, созерцая розовощекого Корнелия, чья жизнь, вне всякого сомнения, была одной сплошной болью.

Еще одно открытие – перед сном Корнелий два часа играл на флейте, причем не маголодии, а нечто невообразимое собственного сочинения.

И, наконец, самая потрясающая новость: у Корнелия оказалась пижама с розовыми слониками. Из коротких брючин и рукавов торчали его непропорционально длинные худые конечности. Где-то в вышине поблескивали очки. Корнелий не снимал их и ночью, чтобы смотреть цветные сны.