Первое, что я вижу

Кожа немного припухла, что, вероятно, затруднит зрение, но как только опухоль спадет, всё придет в норму. Из-за внутреннего кровотечения мы удалили селезенку, скорее всего некоторое время будет побаливать, но в целом Хоуп повезло — непоправимого ущерба нет.

— Спасибо, доктор. Как только ее можно будет перемещать, я хочу перевести ее в отдельную палату.

— Я скажу медсестрам, но, думаю, пару дней Хоуп побудет в реанимации для наблюдения за ее состоянием.

******— Всё будет в порядке, малышка, — услышала я голос своего отца, который поцеловал меня в лоб.

— Спасибо, что позвонил, Джо, — произнес Кеннеди, всё еще держа меня за руку.

— Не за что. Как ты сюда попал?

— Я приехал около шести утра, — спокойно ответил он.

— О, я и не думал, что ты в городе, когда звонил.

— Меня и не было. Я арендовал самолет и приехал сразу в больницу. — Папа кивнул. — Как она?

— Врачи говорят, Хоуп идет на поправку. Ее оперировали, когда я приехал. Ей вырезали селезенку, но врачи говорят, всё прошло гладко, и она полностью восстановится.

Какое-то время они молчали, а потом Кеннеди произнес:

— Это моя вина. Я должен был быть с ней."

"— Это не твоя ошибка, сынок. Ты здесь, и это всё, что имеет значение.

******Проснулась я на следующую ночь после аварии. Кеннеди все еще сидел рядом со мной, держа меня за руку. Пару минут я наблюдала за тем, как он спит, а затем его ресницы затрепетали. словно он почувствовал на себе мой взгляд.

— Привет, красавица. Теперь видишь получше? — Он потянулся и снял маску с моего лица.

— Да.

Он встал, склонился надо мной и заглянул в глаза.

— Мне так жаль, Хоуп.

— Почему ты извиняешься? Это я пошла на таран с такси, — постаралась пошутить я, но мое горло пересохло и болело, и голос был едва слышим.

Кеннеди налил мне стакан воды из графина, стоящего на подносе рядом с ним, и, поддерживая мою голову, протянул мне соломинку.

— Только глоток.

Я сделала глоток, вода обожгла мне горло, и я почувствовала себя лучше.

— Мне жаль, что я не сказал раньше, что люблю тебя. Ты не знала, что я никогда не буду тебе изменять, потому что я не говорил тебе, что ты для меня значишь. Если бы я был честен с тобой, если бы я не боялся, то ты бы поняла, что я никогда не смогу быть с другой женщиной.

Слезы, жгущие глаза, скатились по моим щекам. Кеннеди мягко смахнул их большим пальцем.

— Пожалуйста, Хоуп, не плачь, — произнес он, заглядывая мне в глаза. — Я люблю тебя. Ты будешь в порядке.