Первое, что я вижу

— Новую машину? — сморщив нос, в замешательстве спросила я, наблюдая, как Кеннеди делает большой глоток янтарной жидкости из хрустального стакана. Затем я почувствовала его руку на своем бедре.

— А как ты собиралась передвигаться по Чикаго? У нас нет такого огромного количества общественного транспорта, как в Нью-Йорке. Тебе понадобиться машина.

— Тьфу ты… Я действительно не думала об этом. Как далеко до работы? Я не смогу ходить пешком? Я сейчас не могу позволить себе покупку автомобиля.

— Мы можем позволить себе купить машину, ангел.

Всё внутри затрепетало от командного голоса Кеннеди, но я всё равно не могу позволить ему купить мне машину. Неважно, насколько он богат.

— Это очень мило, но ты не обязан заботиться обо мне.

Ладно, похоже, я что-то сказала неправильно. Взгляд Кеннеди стал жестким, а челюсть напряглась. Наш игривый разговор только что перерос в нечто большее.

— Заботиться о тебе — моя обязанность. Возможно, позже нам стоит поговорить об этом.

Я заметила, что Шона и Лорен наблюдают за нашим противостоянием, словно перед ними разыгралась какая-то мыльная опера. Лорен улыбнулась мне, и у меня возникло такое чувство, что она считала наш разговор забавным. Не желая портить день и выказывать неуважение Лорен в ее доме, я глубоко вздохнула и решила, что Кеннеди прав. Лучше обсудить эту тему наедине. Я ответила Лорен улыбкой и, повернувшись к Кеннеди, встала на цыпочки и быстро чмокнула его в губы.

— Ладно, обсудим это позже.

Должно быть, Кеннеди ожидал от меня другой реакции, потому что он искоса посмотрел на меня и, улыбнувшись, направился к своим братьям, по дороге качая головой. Извинившись, Лорен тоже отошла, и мы с Шоной наконец остались наедине.

— Что происходит между вами с Гарретом? — спросила я, широко улыбнувшись.

Шона принялась выкладывать детали о долгой ночи, которую они провели вместе после того, как мы ушли из бара.

— Каждый день? — На моем лице застыло шокированное выражение.

— Да, я сама не могу поверить. Не могу вспомнить, как давно я общалась с парнем, который не нарушил бы ни одного из моих десяти правил.