Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Фридрих испрашивал разрешения снять только копии, оставляя оригиналы побежденным, а Гитлер разворовал все оригиналы, и для побежденных оставались, словно в насмешку, одни лишь жалкие копии.

* * *Перед сном Фридриха навестил Манштейн, вездесущий и ненасытный:

– Прочтите документ, который можно обернуть в нашу пользу!

Руки Фридриха тряслись от радости.

– Вот он, попался… Эта каналья попалась мне с потрохами!

Внимание, читатель: Фридрих держит сейчас в руках личное письмо канцлера Бестужева-Рюмина, в котором тот советует графу Брюлю подсыпать яду в бокал русского же резидента в Варшаве, который был не согласен с его знаменитой «системой».

Фридрих сказал:

– Митчеллу – в Берлин!

Митчелл сказал:

– Вильямсу – в Петербург!

И таким образом беда дошла до Бестужева.

– Король прусский, – заверил канцлера Вильямс, – не будет терять времени и предаст этот постыдный документ всеевропейской гласности…

Бестужева, казалось, хватит удар: он помертвел.

– Сейчас, – намекнул Вильямс, – только от вас самих и от ваших действий зависит упредить это позорное дело!

«Был грех…» Бестужев, которому своя шейка – копейка, а чужая головушка – полушка, и не думал, что «грех» этот вдруг выплывет на свет божий из потаенных архивов Дрездена.

Но Бестужев, верный себе, начал разговор с другого конца.

– При такой композиции, – сказал он Вильямсу, – было бы гораздо лучше королю Англии видеть меня богатым и сильным, нежели бедным и слабым…

Чем закончилась эта «композиция», видно из секретной депеши Вильямса в Лондон; вот что сообщал Вильямс:

«Я старался склонить канцлера в пользу прусского короля.

* * *"

"Таково было начало Семилетней войны, хотя тогда никто еще не думал, что она станет семилетней.

ФридрихРОССИЯБестужев ЕкатеринаВильямсГде фельдмаршал?

Прусские авангарды, сбив гарнизоны противника, шагнули теперь прямо в пределы Австрийской империи, и Вена болезненно сжалась под ударами кулаков опытного драчуна Фридриха…

Петербург воспринял это известие с презрением.

– Дураков и в алтаре бьют! – заявила Елизавета.