Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Однако хитрый Вильямс видел в ней только женщину – он проморгал в Екатерине политика! Вильямс поначалу не подозревал, что любовь – совсем не главное в жизни великой княгини. Даже среди безумств любви Екатерина оставалась твердой и последовательной. Она всегда знала, что ей нужно, – в этом была ее сила!

Ох, как умела рисковать эта женщина! На очередном маскараде при дворе, когда Вильямс устало уединился от танцующих, прямо в ухо ему прозвучал чей-то приглушенный шепот:

– Помогите мне занять русский престол, и я вас утешу…

Посол вздрогнул.

– Вы слышали, посол? Я сказала, что вас утешу…

– Вы слишком откровенны, – отвечал Вильямс. – А на каждом моем ухе, словно серьги, болтаются шпионы императрицы!

В испуге он бежал с куртага. Но едва вернулся в посольство, как Лев Нарышкин передал ему записочку от великой княгини. Вернее – план государственного переворота, едва только Елизавету постигнет очередной приступ болезни.

Вильямс даже не знал, что тут можно исправить или дополнить. Это уже заговор, настоящий заговор, и не принять в нем участия было бы для посла Англии большой ошибкой. Громадный корабль России еще можно развернуть на старый курс – только сменить капитана! И тут появилась в небе комета; ее давно ждали, о ней писали в газетах ученые, она волновала умы и сильно действовала на суеверие Елизаветы Петровны.

– Быть беде… быть, быть, – охала императрица. – Комета – смерть моя! Господи, неужто к себе меня отзываешь?..

Здоровье ее действительно пошатнулось, и Вильямс поспешил обрадовать Екатерину:

– У кого вода поднялась в нижнюю часть живота, тот уже человек обреченный. Ваши шансы растут…

Английское золото теперь звенящим потоком ринулось в покои великой княгини.

– Мне уже неудобно обращаться к вам, – говорила Екатерина Вильямсу, но все же обращалась…

Издалека – через шпионов – Фридрих пристально следил за событиями при «молодом дворе».