Перри Мейсон: Дело об одноглазой свидетельнице. Дело о сбежавшем трупе

 — Я проверил по справочникам и готов утверждать, ссылаясь на прецеденты, что заявления, сделанные покойным в то время, являются частью res gestae[25]. Заявления, сделанные в то время, строго говоря, не являются предсмертными заявлениями, но являются частью res gestae, и я считаю, что показания доктора Ренолта должны быть внесены в протокол.

— У меня нет никаких возражений, — сказал Мейсон с улыбкой. — Продолжайте.

Вэндлинг тоже улыбнулся.

— Я вижу, Ваша честь, что господин адвокат ведет тонкую игру. Он хочет, чтобы мы полностью раскрыли свои карты.

— Я всего лишь хочу выяснить факты, — заметил Мейсон.

— Я тоже хочу выяснить факты, — резким тоном ответил Вэндлинг.

— Здесь нет предмета для спора, — вставил судья. — Господин прокурор, господин адвокат, прошу вас не переходить на личности. Давайте разбираться с фактами дела. Отвечайте на вопрос, доктор. Расскажите нам, что случилось. Вы можете рассказать нам, что вам говорил ваш пациент.

— Он сообщил мне, что съел шоколадную конфету и ему стало после этого плохо, — начал свой рассказ доктор Ренолт.

— Он говорил вам, когда съел эту конфету?

— Около семи часов утра.

— В какое время вы к нему пришли?

— Между восьмью и девятью утра.

— Он связывал шоколадную конфету со своим плохим самочувствием?

— Да.

— Что именно он вам сказал об этом?

— Он сказал, что его жена отравила одну из своих родственниц, чтобы получить деньги в наследство от умирающего дяди. Недавно он нашел доказательства, указывающие, что отравила именно она, и утверждал, что она намеревается избавиться и от него, а он предпринял меры предосторожности и оставил письмо.

— И что вы сделали?

— Сначала я лечил его от пищевого отравления. Честно говоря, я подумал, что его подозрения преувеличены. Но затем я начал думать, что его, возможно, на самом деле отравили. В любом случае он угасал, и когда я понял, что он находится в очень тяжелом состоянии, я позвонил его жене.

— Вы сказали им, что мистер Дейвенпорт умирает?

— Я сказал им, что он очень серьезно болен.

— И что было дальше?

— Примерно между двумя и тремя часами дня они позвонили мне, и я спешно отправился в мотель. Я вошел в домик и увидел, что мистер Дейвенпорт умирает.

— Что произошло после этого?

— Я пощупал у него пульс, попытался дать ему сердечный стимулятор, но нужной реакции не последовало.