Перекрестье. Исконный Шамбалы

А как? Они случайно не указали? Как победить этого дьявола? Внутренней сосредоточенной борьбой?

— Отнюдь. Мысли — это, считай, вакуум. Как ты будешь бороться с вакуумом?

— Действительно… А как?

— Только созданием такого же вакуума. То есть надо отвлечься от плохих мыслей и переключиться на хорошее. И ежесекундно себя контролировать.

— Тоже правильно…

Глава 12 Разрушение империи

Так получилось, что пока Провидение свершало своё возмездие над Чикой, Тремовы к этому времени изрядно распалили свой гнев не без лукавой помощи горячительных напитков.

— Его величество очень занят, — съехидничал второй Тремов. — И не желает вести беседу с таким дворецким, как ты.

Он звонко рассмеялся и допил невесть какую по счёту рюмку коньяка.

— Ничего, — зло отвечал первый Тремов, упорно набирая цифры. — Я эту падлу всё равно доконаю!

Наконец в трубке прозвучал усталый голос Кроноса.

— Слушаю.

Тремов прикрыл трубку рукой и хихикнул, подмигивая компаньону:

— Слышь, он нас «слу-у-ушает».

Последнее слово он протянул издевательски протяжно. Компаньон хищно улыбнулся и поспешил к селектору, чтобы включить звук на полную мощь.

— Слушаю, — повторил Кронос.

— Это я тебя слушаю, — напористо начал Тремов.

— Не понял, Тремов — это ты, что ли?

Тремов хотел ответить «Что ли я», но холодный, властный тон Кроноса не позволил ему это сделать. Но с другой стороны, рядом стоял компаньон, и ему не хотелось выказать свою слабость. Поэтому Тремов просто дерзко ответил:

— Я.

— Вы нашли Люку? — с угрозой в голосе спросил Кронос.

Он ещё не понимал, почему внезапно пропал Чика: может, это очередной «заскок» самого киллера, а может, это дело рук Люки по заданию Тремовых, что вполне вероятно.

Тремов тем временем глянул на своего однофамильца, в их взглядах вновь отразился ужас недавних событий. Ненависть с новой силой воспламенила их мысли.

— Нашли.

— Так чего же ты резину тянешь? Ты что, приказ не понял? — зло заорал в трубку Кронос.

— Тебе его что, в гробу доставить или как? — издевательским тоном поинтересовался Тремов.

— Живьём!

— Живьём?! Твою мать… — прорвало в грязных ругательствах Тремова.